Бремя «Ч» - Николай Бондаренко

Кажется, в парке кто-то есть. Это обстоятельство, как ни странно, меня взбодрило, я прибавил шагу и через узкую дверцу в чугунной изгороди вышел на мокрую аллею, под желто-зеленые, кое-где еще густые купы деревьев.

На дальней аллее, сквозь стволы, замечаю пустую скамью. Это то, что сейчас нужно. Присяду, спокойно поем, тогда можно и в особняк. Воздух в парке чистый, витаминный, а в хоромах, что ни говори, кислороду всегда маловато.

Повсюду нашлепаны красные, желтые, ярко-оранжевые листья, — я шел по разноцветной аллее, как какой-нибудь Карл Великий во время торжественного приема заморских гостей. Пробивалось солнце, и дерзко вспыхивали золотые сердца пока еще не побежденных осенью деревьев.

Одна скамейка, незамеченная издали, оказалась занятой. Некто в сером плаще, уткнув локти в колени, читал газету. Скамейка напротив была свободной, на ней-то я и устроился, развернув сверток с сэндвичами.

Приступив к трапезе, я заметил, как заволновался и в то же время пытался скрыть волнение человек на противоположной скамейке. Он был молод, лет двадцати пяти, остроскулый от худобы. Его глаза и хотели бы смотреть на меня, но каждый раз смущенно опускались. Не сразу я заметил, что человек смотрит не на меня, а на бутерброды, которые я принялся с аппетитом уплетать. Как я не догадался — он страшно голоден!

— Прошу вас, — обратился я к нему, — присоединяйтесь! Мне одному не одолеть.

Парень, осмелюсь его так назвать, с радостью принял мое предложение, сел рядом, и мы стали с хрустом перемалывать хлеб с ветчиной.

Вдруг из-за скамьи выскочил мужчина в черном пальто и шляпе, грозно встал перед нами. Лицо его, с неуловимыми чертами, показалось мне знакомым. Не он ли сопровождал меня к господину Карлу?

— Прошу предъявить документы, — потребовал незнакомец.

Да, это он, — убедился я. Именно этот характерный низкий голос корректировал мой путь в карловских подвалах.

Парень, доедая бутерброд, не торопился доставать документы.

— Он со мной, — спокойно сказал я.

— А ты кто такой?

— Ты прекрасно знаешь.

Я извлек пропуск-жетон и показал.

— Но господин Карл… — Незнакомец покосился на парня.

— Господин Карл разрешил.

— Извините.

Черная шляпа шмыгнула за деревья и исчезла. Я рассмеялся, а парень обошел скамью и поднял в пожухлой траве спичечный коробок. Открыл его и приложил палец к губам: ни слова! Крохотным перочинным ножичком ковырнул внутри и вернул коробок на прежнее место.

— Лишим их удовольствия послушать, о чем мы говорили, — сказал парень. — В этой безобидной штучке записывающее устройство.

— Как вы узнали?

— За мной следят давно. Если появляется этакий тип — держи ухо востро. Удивительно не это. Он поверил вам! Вернее — испугался вашего пропуска!

— Еще бы. Это пропуск в резиденцию господина Карла.

— Вот как? И давно у него?

— С завтрашнего дня приступаю к работе.

— Интересно, что за работа.

— Точно не знаю. Должен выполнять, что прикажут. Однако страху нагнал он порядочно. Глаза бы не видели этого Карла!

— Понимаю, заставляет нужда.

— Нужда? Нет, нужды я не испытываю.

— Тогда — что?

— Не знаю. Буду думать…

Парень заглянул мне в глаза и сказал:

— Конечно, вы не обязаны отвечать на мои вопросы. Нельзя — значит нельзя.

— Я говорю правду: буду думать.

— Если бы вы не были способны делиться хлебом, я бы вам не поверил. Но деваться некуда, — улыбнулся он. — Вы меня покорили. Как вас зовут?

— Свое настоящее имя не помню. Карл называет Чек — сокращенно от слова «человек».

— Что ж, вполне подходящее имя — Человек! Так я и буду вас знать — полнозвучно, без усечений — Человек!

— Спасибо, — с благодарностью кивнул я парню.

— А мое имя Роб, — сказал парень. — Так меня звали когда-то друзья.

— Может, перейдем на «ты»?

— Согласен, дорогой Человек, давай на «ты».

— Торжественный момент. Осталось лишь отметить.

— Что ж, — поддержал Роб. — В честь столь знаменательного события предлагаю доесть великолепные бутерброды.

— Послушай, пойдем ко мне, — вспомнил я о своем особняке. — Может быть, найдется кофе.

— На худой конец запьем кипятком, — согласился Роб.

Мы пошли наугад, через парк, и Роб сказал:

— Видишь, вон мелькает та самая шляпа. Не отстает. Не нравится мне эта слежка.

— Не обращай внимания. Сейчас найдем мою резиденцию — и никто нас не увидит и не услышит.

— Ты забыл, у кого на службе, — печально сказал Роб. — Твой дом, я не сомневаюсь, насквозь прослушивается.

— Не может быть! — предположение Роба неприятно меня поразило, я даже остановился.

— Не унывай. Это не самое худшее.

Сразу за парком мы увидели белый одноэтажный дом. О, словно живое существо, призывно глядел на нас глазами-окнами сквозь высокую железную ограду.

Мелькнула и скрылась за углом знакомая черная шляпа. Мы с Робом понимающе переглянулись и направились к железной дверце в ограде. Ключ подошел и к замку, и к дверям дома.

— Прекрасная вилла! Восхитился Роб.

Через небольшую прихожую мы попали в довольно просторную гостиную. Роб пристально стал осматриваться, а я заглянул в дверь налево и обнаружил хорошо оборудованный кабинет с библиотекой. Дверь направо привела в белоснежную спальню.

В кабинете затрезвонил телефон. Никак не ожидал! Поднял трубку. Раздраженный голос Карла стал выговаривать:

— Я запрещаю приводить посторонних. Немедленно выпроводить и заняться делом.

— Меня никто не предупреждал…

— Не разговаривать!

— Хорошо, господин Карл.

Роб все понял, встретил меня проницательной улыбкой, но говорить не разрешил: приложил палец ко рту и кивнул на выход. Я закрыл дверь на ключ и повернулся к калитке, но Роб потянул меня в противоположную сторону. Оказывается, за домом был сад и в глубине его угадывался флигелек, по всей вероятности предназначавшийся для прислуги.

Флигелек оказался незапертым. В крохотной комнатушке тусклая лампочка осветила кровать на трех изогнутых ножках, четвертую ножку заменяло корявое, неочищенное от коры полено. Зато постель была аккуратно заправлена выцветшим тканевым одеялом. Рядом на столике нарядно блестела начищенная керосиновая лампа.

Минут пять, сантиметр за сантиметром, Роб исследовал комнату и все, что в ней находилось. Нет, ничего подозрительного не обнаружил и, похоже, успокоился, сбросил плащ. Снял с лампы стекло, чиркнул спичкой, поднес ее к фитилю и… задумался. В лампе не было керосина. Роб заинтересовался, стал осторожно вывертывать головку с фитилем. Что-то обнаружил, быстро вкрутил головку и понес лампу куда-то в сад.