Каникулы и фотограф - Евгений Лукин

– Смотри-ка, и Эврика здесь? А платье такое где взяла?

– Мне подарили, – насупилась девочка.

– Эврика! – Сказано это было с мягкой укоризной.

– Подарили, – упрямо повторила она.

– Да что ты? И кто б это мог такое подарить?

– Я подарил, – сипло сказал Мосин и вылез из-за механизма. Это не было подвигом. Просто запираться не имело смысла.

– Меня зовут Ольга, – негромко представился гигант. Мосин решил, что ослышался (И, кстати, правильно решил. Незнакомца звали Ольгерд). – А как зовут тебя? И почему я тебя не знаю?

– Меня зовут Сергей, – полным предложением, как на уроке, ответил Мосин. – Я тут неподалеку… отдыхаю… у папы с мамой, – поспешно добавил он.

– А как ты сюда попал?

– У меня допуск.

– Какой допуск?

– Условный. – Мосин поспешно предъявил шарик.

Огромный «Ольга» вгляделся и фыркнул. Отроки с любопытством сгрудились вокруг Мосина и тоже засмеялись. Копающийся в одном из приспособлений Рогволод поднял голову.

– Ну и что? – обиженно сказал Тоха. – Почему это не может быть допуском? Условно же!

Мосин поспешно спрятал шарик. «Ольга», прищурясь, рассматривал бледно-желтую мосинскую тенниску, на которой было изображено ограбление почтового поезда.

– А это откуда?

– Из музея, – наудачу ляпнул Сергей.

– Слетай и верни, – сказал «Ольга» и больше на него не смотрел.

Мосину бы сказать: «Хорошо, я сейчас», – и двинуться к дыре, но он еще не верил, что пронесло.

– Ну а теперь объясните мне вот что… – «Ольга» сделал паузу, и наступила тревожная тишина. – Зачем вы подвели к вашей игрушке энергию?

– Чтобы все по-настоящему, – невинно объяснил Тоха. – А то как маленькие…

– А вы и есть маленькие, – впервые заговорил Рогволод, причем голос у него оказался, против ожидания, довольно высоким. – Взрослые должны понимать, что с энергией не играют.

– Верно, – согласился «Ольга». – Кто у вас Механик? Григ, конечно?

Толпа зашевелилась и пропустила вперед высокого мальчугана в серебристой куртке, того, что назвал Мосина реликтом.

– Григ, ты же видел: началась утечка. Почему не отключил установку?

Григ опустил голову и беззвучно пошевелил губами.

– Ничего не понял, – сказал «Ольга». – Ты громче можешь?

– Я пробовал отключить, – еле слышно проговорил Григ. – Она почему-то не отключается.

Кажется, взрослые испугались.

– По всем правилам, – озадаченно сказал Рогволод, – этот лом работать не должен.

– А он работает? – тревожно осведомился «Ольга».

Рогволод подошел к нему и потянул что-то вроде обрывка прозрачной микропленки.

– Цикл! – пробормотал «Ольга», рассматривая ленточку. – Без преобразователя? От него же корпус один!

– Да что преобразователь! Они его для красоты пристроили, – с досадой пояснил Рогволод. – Вот где узел!

Он указал на аппарат, отдаленно напоминающий кефирную бутылку метровой высоты с красивой и сложной крышкой.

– Это что же такое?

Взрослые подошли поближе.

– Я тоже не сразу понял, – признался Рогволод. – Это они напрямую состыковали списанный «Тайгер-3» и серийную «Тету».

– Позволь, что такое «Тета»?

– Игрушка. Для старшего и среднего возраста.

– А последствия? – быстро спросил «Ольга».

– Веер предположений! – раздраженно ответил Рогволод. – Половина связей в «Тайгере» разрушена, и во что он превратился с этой приставкой, я не знаю… Последствия… Микросвертка, видимо…

– Но отключить-то ты его сможешь?

– Цикл, – напомнил Рогволод. – Пока не вернется в нулевую точку, не стоит и пробовать.

Отроки и Мосин напряженно вслушивались в этот малопонятный разговор. Взрослые посовещались, потом Рогволод принялся объяснять ситуацию кому-то, на пустыре не присутствующему, а «Ольга» повернулся к ребятам.

– Тебя можно поздравить, Григ, – невесело усмехнулся он. – Не знаю, правда, каким образом, но ты, кажется, собрал действующую модель темп-установки.

У отроков округлились глаза, причем Григ был ошарашен больше всех.

– Мне хочется, чтобы каждый понял, что произошло. Во-первых, это не просто утечка. Это прокол. По счастью, игрушка ваша крайне примитивна, так что диаметр, я полагаю, невелик – микроны, в крайнем случае, миллиметры. Но давайте представим на секунду, что все не так. Представим, что установка работает на неизвестном нам принципе, и прокол можно использовать для коммуникации. Скажем, один из вас… – «Ольга» подождал, пока каждый осознает, что речь идет именно о нем, – ушел. Ушел туда. И не вернулся. И не вернется.

На детских лицах отразилось искреннее раскаяние. Никогда в жизни они не будут больше состыковывать списанный «Тайгер» с серийной «Тетой» и тем более подводить к установке энергию. Однако «Ольга» продолжал, и довольно безжалостно:

– Или противоположный вариант: кто-то с той стороны, причем даже не известно откуда, проникает сюда…

Он строго оглядел ребят и вдруг встретился глазами с Мосиным.

10

…Еще ни разу в жизни Сергей не делал такого стремительного спурта, и все же ему казалось, что он никогда не добежит до сирени, что огромный «Ольга» легко, в два прыжка, догонит его и ухватит за шиворот. Но за ним никто не погнался, только что-то предостерегающе крикнули вслед.

Мосин телом пробил сирень и вылетел во двор учреждения. Сначала он бежал по кратчайшему пути к дверям служебного входа, потом в нем сработал какой-то инстинкт, и Сергей резко изменил направление – видимо, хотел запутать следы. Остановиться он сумел, только свернув за угол. Загнанно дыша, вернулся, выглянул во двор. Сирень уже не шевелилась, но ему еще несколько раз мерещилось, что вот раздвинут ее сейчас огромные лапы и из листвы выглянет суровое лицо «Ольги».

Потом он сообразил, что ни Рогволод, ни «Ольга» в дыру не полезут, а детям тем более не разрешат. Прокол-то, оказывается, опаснейшая штука. «…и не вернется», – ужаснувшись, вспомнил Мосин слова «Ольги».

И вдруг ему стало нестерпимо стыдно. С кем связался? С кем обмен затеял? С малышами! Мосин был убит, опозорен в собственных глазах.

Сирень не шевелилась, и Сергей, страшно переживая, поплелся в лабораторию.

Там он достал из кармана «условный допуск». Что же это они ему такое подсунули? Ладно еще, если какую-нибудь пробку от бутылки… Сергей скрипнул зубами и с силой зашвырнул шарик в угол.

Хорош, нечего сказать! И кино помог снять, и оптикой разжился! А ведь не так уж трудно было убедить Дениса, что гусары без фотокамеры из дому не выходили…

Мосин извлек из «дипломата» сиреневый кругляшок, к которому когда-то отнесся столь пренебрежительно. Вот тебе и вся оптика. Черт его знает, что за штуковина.