Демон и Бродяга - Виталий Сертаков

Но в один зимний день возле озера, на глубине почти в сотню метров, повстречали подземных людей. Показались те привидениями с белыми длинными волосами и белыми же глазами. Привидения жестами растолковали остолбеневшим читинцам, что чужое брать нехорошо. Степан Бялко проявил мудрость, велел не связываться. Потому что про белых уже слыхал. Живут себе люди в скалах, в старых выработках, в шахтах да в горах, ну и пусть себе живут, нас не трогают. Забыли дорожку к подземному озеру, заложили входы. А тут, буквально позавчера, под вторым куполом пол трещину дал, а там – лестница вниз. Ну и полезли изучать, мало ли что…

И остался городок временно без самых отважных мужиков.

Леха Бялко вначале сжег дома тех поселян, кто не желал тесниться в городе. Паренек, которого выудила из-под сгоревшей избы Варвара, был единственным уцелевшим. Ночью голодная орда перемахнула укрепления, перебила сторожей и устроила резню в самом центре города. Братья выволокли Степана за седую бороду, – а он на семнадцать лет их старше, едва ли не в отцы годится, – но убивать не стали, заперли пока в подполе. Убили других, человек тридцать повесили, порубили, пока не натешились. А дыру, через которую следопыты Степана под землю ушли, воры для смеху заделали цементом. Сейчас пьянствуют и буянят в городе, хотя многие трезвые.

– Вы оба умом подвинулись, – дослушав план Коваля, констатировал Бродяга. – Могу их, конечно, усыпить, но… потом вы меня, как куль с навозом, дальше потянете. Три дня в себя приходить буду, это к бабке не ходи. Вот на кой ляд с пути сбились, а, Кузнец?

– Все равно нам развернуться негде, – флегматично отозвался с крыши пулеметчик.

– Давай потихоньку трогай, – распорядилась Варвара. – Встанем за церквой, там машину и коней схороним.

Спустя примерно километр дорога круто свернула, Антип стегнул коней, и тягач, переваливаясь на кочках, подкатил к кирпичному основанию полуразрушенной церкви. Город плавал в сумерках. Четвертая Чита выглядела, как сотни ее родных братьев – бывших гарнизонов, раскиданных по стране. Из оконного проема второго этажа, куда Коваль залез с биноклем, прекрасно просматривались два ряда унылых пятиэтажек, длинные солдатские казармы в сторонке, здание столовой возле светлого квадрата плаца и лежащий на боку памятник кому-то в шинели. Впрочем, на заднем плане, за жилым сектором, виднелись темные строения оригинальной формы, несколько куполов без единого окна и несколько столь же мрачных параллелепипедов.

Мало похоже на прииск.

Вокруг города была протянута колючая проволока в Два ряда, за ней белел прекрасно сохранившийся бетонный забор, вот только прожектора на заборе все были разбиты. Артур рассмотрел даже шашечки изоляторов на стыках бетонных плит. Городок когда-то защищался от незваных посетителей электротоком!

…Вышли в полной темноте, для верности обмотав ноги тряпками. На первом КПП жужжали мухи. Обстановка носила следы жестокой схватки. Только через эти ворота воры могли провести своих лошадей, и защитники города до последнего удерживали форпост. Свет зажигать не стали, Варвара тоже прекрасно ориентировалась во мраке. Насчитали шесть мертвецов, из них двое – совсем подростки.

– Ну, Леха, ну, подонок! – скрипнула зубами атаманша. – Детей ни за что порешил, у них даже ножей-то не было!

Метров через сорок от первого располагалось второе КПП. Там горел свет, дергались в окошках тени, слышался пьяный смех. Артур не переставал удивляться, отчего лихие люди, завершив налет, всегда становятся столь беспечны?

– Что, Лука, с богом? – напутствовала Варвара пулеметчика.

Тот молча кивнул, поправил на плече своего железного приятеля и растворился в темноте. Буба, вооруженный двумя длинными ножами, бесшумно последовал за ним. Перед Лукой стояла задача – обойти город вдоль колючей проволоки, войти через восточный КПП либо через дыру и установить пулемет на какой-нибудь крыше, откуда удобно стрелять по плацу и прилегающим улочкам. Антипу поручили стеречь Кенвуд, а главное – охранять старца. На всякий случай, Артур Бродяге даже зеркало оставил.

На всякий пожарный.

Дверь в пропускной пункт была сломана, но изнутри чем-то привалена, из щелей несло табаком и запахом жареной свинины. Похоже, подручные Лехи Бялко сложили костер прямо на полу караулки. Коваль одним ударом выбил раму, плавным прыжком вкатился внутрь.

Трое. Один крутит шампуры над углями, глядит волчонком, молодой. Двое – матерые, один русский, другой, кажется, монгол. Монгол среагировал быстрее всех, вскинул карабин и захрипел, откидываясь назад, суча ногами в воздухе. Варвара просочилась уже в дверь, уже вытирала нож, скалилась свирепо. Второму караульному Коваль попал в глаз клинком. Молодой не растерялся, утопил руки в ватнике, сгреб пылающие угли, швырнул в Варвару, сам прыгнул к окну. Атаманша ойкнула, прикрывая лицо, но тянула уже руку с револьвером.

Коваль шикнул на нее, чтоб не вздумала стрелять, сиганул за молодым в окно. Тот ждал снаружи, в обеих руках – сталь, улыбка белозубая, призывная. Артур сделал движение вперед, будто пошел на ножи, присел и метнул клинок снизу, целясь чуть ниже улыбки. Бросать пришлось слишком близко, но – успел. Улыбка качнулась и пропала.

– Трое готовы.

– Добрые кинжалы у него, подбери, – тихонько посоветовала из мрака Варвара.

Двинулись дальше. Метров сто пришлось рысить, пригнувшись, по ровному, как тарелка, полю. Наверняка давнишние строители городка нарочно запланировали после второго КПП полосу для простреливания; чем-то очень дорог родине был этот таежный уголок.

По счастью, никто не окликнул, успели добежать до крайнего здания. Отсюда услыхали шум, смех, отдельные вопли и визги. На развилке улиц разбойники поставили две распряженные телеги, наверху, на соломе, покуривал часовой с пулеметом. Второй, с винтовкой, топтался у костра. Чтобы до него добраться, пришлось бы лезть под колесами или обходить квартал в темноте.

Коваль метнул два клинка в разных направлениях, непростой трюк, Варвара присвистнула от восхищения. Пулеметчик ткнулся лицом, засучил ногами, а второй караульный постоял и… упал в костер.

– Еще двое, ага.

Из центра города донесся очередной взрыв смеха.

– Никак – баб делят, паскуды, – тон Варвары не предвещал для разбойников ничего хорошего.

– Ты уверена, что Лука сумеет?

– Раза четыре тут бывал, разберется. Ну что, президент, куда мы-то? К Степану или белых искать?

– Пойдем туда, где праздник, – предложил Артур, оттирая кровь с ножей.

Варвара оказалась права. Кинжалы у молодого караульного были и впрямь на диво хороши. Артур давно не повторял это упражнение – с двумя длинными лезвиями одновременно. Он привык, что Хранители силы основной упор делали всегда не на длину клинков, а на скорость передвижений в бою. А уж чем махать – роли совершенно не играло. Помнится, Бердер, царство ему небесное, запросто отбивался от четверых учеников корягой и длинным половником. И всех четверых очень быстро укладывал…

На плацу полыхал большой костер. Туда-сюда носились полуголые мужики и парни, перетаскивали на себе тюки. Мокрые от пота тела блестели, голые ноги разъезжались в грязи. Подневольных работников подгоняли кнутами трое монголов. То и дело слышались щелчки кнутов по коже, ругань и стоны. Из подвала приземистого кирпичного здания мешки носили на телеги. Три телеги были почти заполнены, еще шесть – ожидали своей очереди. Судя по всему, бандиты освобождали от урожая амбар. На головном возу, на верхотуре, сидел человек в революционно-красных шароварах, в пулеметных лентах крест-накрест, помечал в блокнотике и выкрикивал цифры. В сторонке, стоя на коленях, без слез завывали пожилые женщины. В лужах, лицами вниз, лежали несколько раздетых мертвецов. Рядом, на чердаке административного здания, разгорался пожар, а внизу, в столовой, вовсю шла гульба с танцами. Сквозь разбитые окна лилась веселая музыка, одновременно жарили на гитарах и надрывался патефон, хлопали в ладоши и орали песню.

– Начинай после меня, – шепнул атаманше Коваль. Руки у нее были ледяные.

Он постоял пару секунд на краю плаца, утаптывая босыми ногами холодную землю, привыкая к весу дорогих музейных клинков, замедляя работу сердца и дыхание. Когда Артуру стало казаться, что пьяное пение и окрики сливаются в протяжный басовитый вой, он легко толкнулся и побежал.

Здесь некого было жалеть.

Первому попавшемуся на пути монголу на ходу отрезал голову. Почти сразу же – проткнул живот второму, лезвие ударилось в позвоночник. Разбойник с кнутом еще не успел упасть, а Коваль уже взлетел на воз с мешками. Человек в красных шароварах оказался чрезвычайно шустрым. Он успел схватить лежавшую рядом саблю, парировал удар, но не ушел от второго кинжала. Кинулись сзади на подмогу еще двое и покатились, схватившись за лица.

Варвара ногой распахнула двери столовой и шарахнула из пулемета. Дала длинную очередь и, как договаривались, откатилась назад, во мрак. Басовитый вой прервался, из окон полезли люди. Из боковой улочки с рычанием и дымом выкатился японский микроавтобус, на ходу из него выпрыгивали вояки атамана Бялко. Парни, таскавшие мешки, побросали груз на землю и разбежались. Где-то наверху вылетело стекло и заговорил еще один пулемет, но это был не Лука. Очередь легла очень близко к ногам Коваля, в десяти местах распоров мешки с зерном. Золотой ручеек хлынул на бетон.