Не сердись, Иможен - Шарль Эксбрайя

«Дорогая мисс Мак-Картри.

Я знаю Вас всего несколько часов и тем не менее уверен, что Вы — та женщина, о которой я мечтал всю жизнь. Надеюсь, Вы простите мою смелость и поверите в искренность признания того, кто не решается подписать это письмо и будет терпеливо ждать вашего знака, чтобы открыться.

С нежностью и надеждой.

Ваш Неизвестный».

Впервые в жизни Иможен получила любовное письмо! Она была так потрясена, что разом забыла и о своей миссии, и о недавних страхах. Записку наверняка положили в сумочку ночью… Но кто ее автор? Эндрю Линдсей, Гован Росс или Аллан Каннингэм? Мисс Мак-Картри страстно хотелось, чтобы это оказался последний, но она не очень верила в такую возможность. По возрасту это, скорее, Эндрю Линдсей, так заботливо ухаживавший за ней во время путешествия. Или Гован Росс, чью сдержанность вполне можно объяснить смущением… Ведь пятидесятилетние холостяки так часто стесняются проявлений чувств, более свойственных влюбленным юнцам. Иможен подумала, что автор письма, очевидно, воображает, будто она заметила его влюбленность, иначе он не просил бы какого-нибудь знака… Как же, в таком случае, показать, что она ни о чем не догадывается? Надо вести себя очень осторожно, иначе может получиться недоразумение, очень обидное для ее самолюбия. В конце концов мисс Мак-Картри решила при следующей встрече повнимательнее приглядеться к своим троим спутникам. Тогда-то она и узнает, кто написал письмо. Радуясь, что ее все-таки поведут к алтарю, Иможен больше не испытывала никакого страха перед врагами. Она докажет неизвестному влюбленному, что достойна его любви. И, преисполнившись неукротимой отваги, шотландка в сгущающихся сумерках направилась к «Торфяникам», где ее ожидал сэр Генри Уордлоу.

«Торфяники» — небольшой приземистый домик. Со стороны, противоположной фасаду, крыша его почти касается земли. Мисс Мак-Картри хорошо помнила его прежних владельцев, Гиббонсов. Два года назад они уехали к замужней дочери в Чикаго. По дороге Иможен несколько раз оглядывалась, проверяя, нет ли погони, но предполагаемый агрессор, наверняка сообразив, с кем имеет дело, и не желая терпеть позорное поражение, не показывался. Иможен Мак-Картри не сдается без боя, а теперь, когда ее полюбили, она практически непобедима! Добравшись до калитки заброшенного сада «Торфяников», шотландка в последний раз огляделась вокруг. Как будто ни души… Для очистки совести Иможен на минуту задержала дыхание и прислушалась, но не услышала ничего, кроме шорохов ветра. Не будь она на задании, мисс Мак-Картри непременно постояла бы тут подольше, ибо в бормотании ветра ей чудились нежные слова, слова, которых они никогда в жизни не слышала и которые, оказывается, кто-то только и мечтает ей сказать… Убедившись, что теперь опасаться нечего, Иможен разрядила револьвер и надела предохранитель. Вероятно, лишь это и спасло жизнь сэру Генри Уордлоу, ибо в тот момент, когда гостья потянулась к шнурку колокольчика, ей на плечо легла чья-то рука. Шотландка тихонько вскрикнула и, резко обернувшись, навела на незнакомца револьвер. Курок несколько раз щелкнул вхолостую, и мисс Мак-Картри впервые в жизни смачно выругалась.

— Мисс Мак-Картри, я полагаю? — пробормотал слегка озадаченный сэр Генри Уордлоу.

— Да… да.

— Я — тот, кому вы должны кое-что передать. У нас назначена встреча…

— О, простите, что я чуть не…

— Не будем больше об этом… Пойдемте.

И, не ожидая ответа, сэр Генри скользнул в темноту. Иможен поспешила следом, боясь потерять его из виду. Друг за другом они пробрались среди кустов и, сама не заметив как, мисс Мак-Картри оказалась в уютной гостиной. В камине горели дрова, на столе стояли бутылка виски и два бокала. Гостья с облегчением перевела дух. Только что пережитые минуты позволяли с особой благодарностью оценить чувство полной безопасности, которое она испытывала рядом с сэром Генри. Хозяин дома предложил Иможен сесть.

— Я думаю, вам сейчас больше всего нужен добрый глоток виски, — заметил он.

Шотландка не стала спорить, и, пока сэр Генри наполнял бокалы, украдкой разглядывала его. Хозяин дома показался ей воплощением аристократизма. Высокий, стройный, с лицом аскета и серыми глазами… Кроме того, Иможен углядела в клетчатой ткани твидовой куртки основные цвета Мак-Грегоров. Пожалуй, больше всего сэр Генри напоминал фермера-джентльмена, привыкшего делить время между наукой и обработкой земли. На редкость приятный господин. Он с улыбкой поклонился шотландке:

— Выпейте, мисс, это вас взбодрит…

Оба молча выпили и опустили бокалы на стол.

— Боюсь, что для агента Разведывательного управления вы недостаточно хладнокровны, мисс Мак-Картри, — заметил хозяин.

Упрек вызвал на щеках Иможен краску смущения, но, быстро оправившись, она возразила:

— Узнав о моих приключениях, сэр, вы, несомненно, согласитесь, что у меня были некоторые основания для тревоги…

Шотландка подробно описала первое столкновение с голубоглазым типом на лестничной площадке, свои мимолетные наблюдения в Юстоне и Эдинбурге и, наконец, как всего несколько минут назад она обнаружила, что незнакомец топчется у ее дома. Сэр Генри задумчиво покачал головой:

— Ясно… и больше никто не пытался войти с вами в контакт?

— Никто, сэр. Впрочем, я путешествовала вместе с тремя соотечественниками, как и я, живущими в лондонском изгнании. Они решили провести отпуск в Каллендере. Всю дорогу мы не расставались ни на минуту, и я чувствовала себя в полной безопасности.

— А кто эти господа?

— Эндрю Линдсей, топограф, Гован Росс, коммерсант, и Аллан Каннингэм, театральный агент.

— Что ж, мисс Мак-Картри, теперь, когда мы познакомились, я думаю, вы можете передать мне пакет от сэра Дэвида Вулиша.

Иможен скромно удалилась в другой конец комнаты, вытащила конверт и, снова застегнувшись, подошла к сэру Генри. Протягивая хозяину дома бумаги, шотландка гордо улыбнулась с сознанием достойно выполненного долга. Уордлоу взял нож для бумаги и разрезал конверт. Быстро проглядев листки, он снова повернулся к Иможен.

— Я с сожалением вынужден сообщить вам, мисс Мак-Картри, — холодно заявил он, — что, вопреки вашим предположениям, тот голубоглазый тип или кто-то другой добился своей цели… Взгляните!

Потрясенной Иможен пришлось признать очевидный факт. В конверте лежали чистые листки бумаги.

— Это… не… невозможно… — пробормотала она.

— Увы, мисс Мак-Картри… вы совсем не представляете, когда именно бумаги могли подменить?

— Нет… но ведь конверт — тот же самый, правда?

— Или, по крайней мере, точно такой же.

Иможен вскочила.

— Но вы прикажете арестовать этого человека, правда? Каллендер не так уж велик! Его очень скоро найдут! — гневно воскликнула она.

— Если только он еще не уехал… Успокойтесь, мисс Мак-Картри. Не забывайте, что Разведывательное управление никогда не вмешивает в свои дела полицию… Кроме того, у меня нет полномочий требовать чьего бы то ни было ареста. На что я мог бы сослаться, не выдав вашей тайны? Не говоря о том, что человек, о котором вы мне рассказали, несомненно, гражданин иностранной державы. Представляете, к каким осложнениям могут привести слишком поспешные действия?

— Но как же быть?

— Мисс Мак-Картри, тот, кто согласился работать с нами, должен проявить смекалку и ловкость и самостоятельно завершить доверенную ему миссию. Стало быть, вам предстоит как можно скорее любыми средствами вернуть документ.

— Вы сказали, любыми средствами, сэр?

— Да, мисс, любыми.

Вне себя от унижения и ярости, Иможен возвращалась домой, мечтая только об одном, остаться с голубоглазым наедине в запертой комнате. Уж она вытянула бы из него все жилы, но выяснила, куда этот мерзавец спрятал документы! Однако пока шотландке было не на кого рассчитывать, и чувствовала она себя совершенно беспомощной. Вдруг Иможен вспомнила о своих попутчиках, и ее охватила великая надежда. Один из этих славных ребят любит ее и уж наверняка не откажется помочь! Вместе они рискнут жизнью для спасения Короны и чести самой Иможен. Вот поистине обручение, достойное праправнучки Боб Роя!

Поскольку сон к ней никак не шел, мисс Мак-Картри решила написать письмо Нэнси и хотя бы полунамеками рассказать обо всех своих горестях и надеждах. Накинув халат и подвязав рыжие волосы зеленой ленточкой, Иможен села за стол и принялась за работу.

«Дорогая моя Нэнси,

Представьте себе, я обесчещена. Другой бы я в этом не призналась, но Вы — моя подруга, поэтому я уверена, что Вы разделите мой стыд и пожалеете меня. У меня украли нечто такое, о чем я не могла Вам сказать. Должна также признаться, что кое-кто в меня влюблен и даже написал любовное письмо. Не сомневаюсь, что у него серьезные намерения. Так что не удивляйтесь, дорогая Нэнси, если при следующей встрече Вы увидите меня замужней дамой… Правда, я пока не знаю имени своего воздыхателя, а следовательно, не могу Вам его сообщить. Но захочет ли он жениться на опозоренной женщине? Меня до смерти пугает такая огромная ответственность… Хоть королева и англичанка, я не могу ее предать, даже невольно. Кто знает, какие беды обрушатся на Соединенное Королевство только из-за того, что я не сумела принять достаточных мер предосторожности? Нэнси, я глубоко несчастна и хотела бы умереть, удерживает только мысль о человеке, который меня тайно любит. Как мне Вас не хватает! До свидания, дорогая Нэнси, помолитесь за свою подругу и попросите Небо вернуть ей честь, позволив разыскать то, что она потеряла. Обнимаю Вас.