"К барьеру!"_2009_N 1 - Газета Дуэль

Свободин настаивает, что ГКЧП - это провокация и что Бланк ошибочно сводит предательство КГБ к личности его шефа, что и без Крючкова там было полно предателей, что, прежде всего, предали Родину «господа офицеры». Начну с середины. Я никогда не писал, не говорил и не думал, что предательство КГБ сводится к личному предательству его Председателя, что предательство в высших эшелонах власти сводится к предательству в КГБ. Личности г-на Крючкова я не знаю и никогда ею не интересовался, хотя истоки его или, например, деревенского мужика А.Н. Яковлева предательства интересны и важны для кадровой работы в нашем будущем. В политическом деятеле важна не личность, а её дела. Довольно часто они расходятся. Я знал людей, очень близко общавшихся с Яковлевым не по политическим вопросам. Они отзывались о нём очень хорошо. Знал людей, очень близко знакомых с Брежневым. Они отзывались о нём, как о прекрасном товарище и ответственном работнике. Именно при этом прекрасном товарище был подготовлен развал СССР. И протащенный прекрасноличностным Брежневым на должность Председателя конторы вместо «Ванька» Семичастного «Ювелир» тоже был интересной и крупной личностью.

В конце августа 1992 г. мне понадобилось срочно выехать в одну из центральных областей России. Это был не только пик пассажирских перевозок, но и годовщина ГКЧП. С трудом удалось достать билет - нижний боковой плацкарт. Моим соседом сверху оказался простой русский человек, рабочий лет 33-35, немного выпивший и очень возбуждённый. Ехал он с женой, у которой было верхнее место через купе. Женщина была очень обеспокоена болтливостью супруга. И было от чего. Стоило поезду тронуться, он достал пару пива и спросил: «Вот, дед, скажи, правильно ли я поступил? Мне позвонили – приди за медалью, а я отказался». (Через год после августовских событий 1991 г. демократы учредили медаль «Защитнику демократии», но, прежде чем вручить, обзванивали и спрашивали, примет ли её человек. Немосквичам следует пояснить, что припёршихся к «Белому дому» организовывали в десятки, десятники переписывали их - якобы во избежание провокаций, фиксировали контактные телефоны.) «А почему?» «Не хочу я от них медаль принимать. Неправильно они себя повели». Становилось интересно! Решил «раскрутить» мужичка. «Ну, если Вы пошли защищать Белый дом, значит, была причина. Куда ж она теперь делась, что Вы отказываетесь?» «Да был я зол на них, вот и пошёл. Теперь бы не пошёл!» «Да на кого на них?» «На кэгэбэшников! Это ж не люди! Они готовы за копейку человека удавить!!!» Что уж что, но такого обвинения в адрес чекистов слышать мне не приходилось. Оказалось, что бабушка моего собеседника работала уборщицей на Лубянке. Незадолго до ГКЧП она не вернулась с работы. Через три дня её тело нашли в туалете конторы, засунутое в какой-то вентиляционный кожух. Из вещей старушки исчез то ли кошелёк с 15 рублями то ли рубли из кошелька. Внук решил, что из-за них её и придушили чекисты, а когда объявили ГКЧП, помчался к Белому дому «защищать демократию» от гадких кэгэбэшников. Я не стал просвещать молодого человека, что речь шла не о 15 рублях, и даже не о 15 миллиардах, речь шла о судьбах России, но в туалете, в присутствии уборщицы, которую заговорщики сначала не заметили, а заметив, тут же ликвидировали как опасного свидетеля. Сказал лишь, что если совесть подсказывает «Не надо брать медаль», то и слушайтесь своей совести и ни о чём не жалейте, все равно ничего вернуть нельзя - ни бабушку, ни СССР. Надеюсь, читателю понятно, что в общественном туалете совещались не Крючков с замами - у тех персональные туалеты и души, а заговорщики не выше полковника и что таких в конторе был не один (десяток?).

Сосед говорил громко, и нашу беседу слушал мужчина, сидевший на краешке скамьи в другом купе. Когда мой собеседник перешёл на другие, но тоже политические темы, он поднялся и пошёл курить, но остановился около нас и произнёс какую-то реплику; «Вот это было в таком-то году... нет в таком (назвал дату года на два позже), в том я сидел...». Это настолько не вязалось с его обликом, что я вскинулся. Высокий, сухощавый русский работяга лет 55. Одет бедненько, но чистенько, в серую пару (не в случайный набор из пиджака и брюк), в чистой обуви. Сигарету вставил в длинный мундштучок. Словом, человек, внимательно относящийся к жизни. И вдруг - сидел. «Что, задавили кого-нибудь на дороге?» «Да нет». «А что, недостачу обнаружили?». Он явно не хотел раскрываться, но я пристал. «Да я за хулиганство три года получил». Хулиганство ещё более не вязалось с его обликом, да и в названный им год отсидки ему уже перевалило за сорок. Наконец попутчик раскололся; «Да написал я на выборах, на бюллетене, вот и посадили». «И что, подписался?» «Нет, сами нашли». «А что написал-то? Антисоветское что?» «Не так уж антисоветское. Написал, чтобы не дурили народ своими выборами из одного кандидата, а это истолковали как хулиганство». «Долго искали?» «Выборы были в феврале, а взяли меня в сентябре». «И как же это было? Как в кино?» «Нет, всё очень вежливо. И потом на допросах не хамили. Сидел во дворе, уже смеркалось. Играли с мужиками в домино. Подошёл молодой человек. Вы такой-то? - Да. - Оторвитесь, нужно переговорить по делу. Пошли к подъезду, а там второй стоит. Тоже вежливо поздоровался. Предложили зайти в квартиру, чтобы не привлекать внимание. Зашли, он показал удостоверение, попросил предъявить паспорт». «Отдал?» «Отдал, всё вежливо. Достаёт бюллетень. Тут я всё и понял. Вы писали? Что тут отказываться, раз нашли? - Я. - А Вы понимаете, что это делать нельзя, что это хулиганство? - Нет. - Вот Вам повестка, распишитесь, придёте к нам, Вам всё объяснят. Вот так я сел на три года». «Да как же нашли?» «По почерку, как же ещё? Потом узнал, что в школах на родительских собраниях в округе почерка собирали».

Вот чем занимали лейтенантов госбезопасности полковники и генералы, обдумывавшие в своих кабинетах способы уничтожения... Задумался: чего? Советской власти? Каламбур, но в Стране Советов, которую даже наши враги называли Совдепией, её не было никогда. Стоило товарищу Сталину лишь намекнуть о возможности установления в стране власти Советов, как тут же инициативная группа его убила при молчаливом согласии широких партийных масс. Диктатуры пролетариата? Её, тем более, никогда у нас не было. СССР? Державы? Вот что главное, потому что развал Союза - это путь к уничтожению реального русского социализма, а уничтожение социалистического общества в свою очередь ведёт к уничтожению Союза Социалистических Республик. Борьба против социализма была тогда борьбой против государства, т.е. государственной изменой.

Разумеется, в конторе было немало офицеров, которые не совершили ни одного предательского действия. Вероятно, их было даже численное большинство, и какой-нибудь Б.Ч. («Д», 15/614) будет меня обвинять, что я порочу честное имя сотрудников госбезопасности. Не надо пудрить мозги друг другу. Цыплят по осени считают; о результате любого проекта говорят по его конечному результату. О какой государственной безопасности речь, если государство разрушено? А ведь и КГБ, и Армия давали присягу защищать Отечество, не жалея самой жизни. Не знаю, как сейчас, а в боевом наставлении пехоты начала Великой Отечественной войны было понятие «одиночный боец». Твоя часть разгромлена, боевые товарищи погибли, ты остался один, но у тебя есть патроны, есть штык - сражайся, бейся до последнего дыхания, ведь ты дал присягу Родине. И бились, не все, но очень многие. Потому мы и живы сегодня. Бездействие, когда Держава в опасности, - тоже измена, тоже преступление, а нам толкуют о «честности» сотрудников КГБ!

Позорная роль Советской Армии, прежде всего офицерского корпуса, в гибели социализма и Державы огромна, но разве это было неожиданностью? Помните, было созвано такое Всесоюзное офицерское собрание. Съехались посовещаться почти 6000 существ в брюках и при погонах. Пистолеты, правда, их попросили сдать, но зато 99% из них – члены КПСС, были вооружены подлинно научным, единственно верным учением - марксистско-ленинским мировоззрением. И что же? Им даже поболтать толком не дали. Вышел смазливый козёл в авиаторской форме с большой звездой на погонах (маршал Шапошников), поблеял несколько минут и увёл всё это стадо баранов на забой, а Родину на заклание. Какие это офицеры? Среди них - ни одного мужчины, одни брюконосцы. Мужчина отличается от мужеподобного существа прежде всего тем, что в решительный момент грохает кулаком по столу и заявляет: «Меня могут убить, но я сделаю по-своему!» Решимость поставить свою жизнь на кон - не для игры случая, а за то, во что ты веришь - вот главное и непременное качество мужчины. Во всей Советской Армии таких, кроме Маршала Ахромеева, не нашлось. Маршал в роли одиночного бойца, а все остальные - «честные»...

После развала СССР за один год покончило с собой свыше 600 офицеров. Батальон смертников! Это столько же, сколько морпехов было в составе легендарного Евпаторийского десанта, взявшего и трое суток удерживавшего этот город. Так неужели 600 решившихся на смерть офицеров не могли взять средневековую крепость в центре столицы? Офицеры не сделали ничего, потому что они были не мужчинами, а членами КПСС. Не так уж много у нас людей, умеющих думать и действовать самостоятельно, но каждый из них, вступая в эту организацию, давал письменное обещание отказаться от самостоятельного мышления. Вот О.С. Шенин, один из тех немногих, которому можно верить, даёт интервью Жефу Боссойту: «Ельцина надо было арестовать ещё раньше. Он был в Казахстане, летел обратно, садился в Оренбурге. Там его и надо было арестовывать. Тогда в стране была бы совсем другая обстановка» («Д», 14/613). Помилуй Бог, о чём он говорит, и это в 2004 году?!! Какой арест??? «При попытке к бегству был тяжело ранен охранником, неправильно понявшим приказ «Ни в коем случае не допустить побега!», и скончался по дороге в больницу». Вот тогда обстановка в стране была бы совсем другая - второй такой раскрученной фигуры у демократов в запасе не было. Члены КПСС любили изображать из себя ленинцев. Почему же они забывали грубоватый, но точный ленинский завет: «Революцию не делают в белых перчатках!» Не делают и не защищают в белых перчатках. Почему это было понятно нам тогда, а Шенину непонятно и 13 лет спустя? Потому что главнейшей воспитательной инициативой партии после товарища Сталина постепенно стало душить инициативу, потому что КПСС оставляет после себя в душах людей пустыню. Отловить работягу, написавшего, что выборная система, приемлемая в 1936 году, через сорок лет выглядит насмешкой над здравым смыслом, это они могли, а то, что в соседних кабинетах трудятся кроты, готовые удушить не только старушку, но и Державу, не видели.