Долг, окрашенный любовью (СИ) - Касс Селена

Маркиз. Так вот кем был этот мужчина. Катриона и раньше испытывала страх перед ним, а теперь, ее ноги просто подкосились от ужаса. С таким мужчиной ей точно не справиться.

Дождавшись пока за Катрионой закроется дверь, Габриэль, в один быстрый шаг приблизился к Джейкобу, который тут же побледнел, словно полотно. Недолго думая, Габриэль схватил его за отвороты сюртука, и довольно грубо притянул к себе, едва не поморщившись от такой отвратительной близости. Он вообще не любил касаться кого-либо, испытывая от этого дикое отвращение. И то, что перед ним стоял граф, только усугубляло это положение. Габриэль ненавидел таких трусливых мужчин, не готовых бороться и давать отпор более сильному противнику.

— Никто и никогда не трогает то, что принадлежит мне. Все ясно? — процедил он сквозь зубы, практически встряхивая обомлевшего графа. — Катриона теперь моя. И только.

Джейкоб, потеряв всякую способность говорить, смог только испуганно кивнуть. Сейчас, лицом к лицу с разъяренным чудовищем, он осознал, какую ошибку совершил. Черт бы побрал эту вспыльчивость. Теперь, ему придется оправдываться перед маркизом, только бы он не заподозрил ничего лишнего.

— Девчонка пыталась сбежать, — с трудом выдавил он, пытаясь хоть как-то обелить себя, — связала простыни. И если бы ни я, то искать ее пришлось бы уже очень далеко. Не думаю, что вам понравилась бы подобная задержка.

— От вас не требуется думать. Оставьте это мне, — еще крепче прижав к себе не сопротивляющегося мужчину, Габриэль продолжил, — А теперь, пошел прочь из моего дома. И не забудь приготовить все необходимое. В ином случае, бумаги пойдут в ход.

Он отпустил мужчину и шагнул назад, едва сдержавшись, чтобы не обтереть руки. Черт бы побрал подобных трусов, об которых постоянно приходилось мараться.

Больше не удостоив графа даже мимолетным взглядом, Габриэль открыл дверь в комнату. Предстоящий разговор, нравился ему уже сейчас. Кто бы знал, что сегодня утром, он получит подобный подарок. И в этом девчонка была виновата сама.

Катриона стремительно вскочила с невысокой кушетки, куда присела, раздумывая над сложившейся ситуацией. Теперь же, когда маркиз появился в комнате и медленно затворил за собой дверь, она больше не могла позволить себе сидеть. Сжав кулаки, она испуганно отступила назад, подавленная суровым взглядом, которым мужчина одарил ее.

— Почему я не могу уйти? — выдохнула Катриона, с удивлением глядя как маркиз, больше не обращая на нее внимания, стянул с себя сюртук и небрежно бросил его на кровать.

Обхватив себя руками, она шагнула в сторону, опасаясь стоять так близко к нему. После вчерашних ударов, ягодицы все еще горели, напоминая о наказании.

Поведя плечами, маркиз присел на кушетку, безразлично осматривая кровать и тот беспорядок, который учинила Катриона. Его взгляд проследил за простынью и остановился на подоконнике, через которое было переброшенное белье, связанное между собой.

Встав с кровати, он дернул узел и хмыкнул. А девчонка и правда оказалась не промах. И он не сомневался, что она рискнула бы расстаться с жизнью, лишь сбежать от него. Ничего, пройдет совсем немного времени, и она не посмеет уйти от него дальше одного шага.

— Довольно крепко, но очень безрассудно, — насмешливо сказал Габриэль, отбросив простыни.

Катриона тяжело сглотнула, не сводя с мужчины пристального взгляда. Несомненно, он был красив. Не так как Майкл, по-другому. Более мужественный и такой опасный. Она не сомневалась, что за его плечами множество разбитых женских сердец. Но что он уготовил для неё?

— Для чего я здесь? — сгорая от нетерпения и страха, спросила Катриона. Прошло уже слишком много времени, как мама осталась одна. Сможет ли она постоять за себя?

Она покачала головой, отбрасывая прочь эту мысль. Мама слишком давно не выходила из комнаты, чтобы хоть как-то позаботиться о себе, а тех денег, что она ей оставила, не хватит надолго.

Проклятье, ей необходимо как можно скорее попасть домой.

Габриэль проигнорировал вопрос Катрионы. Вместо этого, он подошел к ней и остановился прямо напротив. Ещё шаг, и их тела соприкоснулись бы. Невольно, взгляд Катрионы упал на его сильные руки, и она невольно покраснела, вспоминания, что он делал с ней вчера ночью. Сможет ли она еще раз пережить что-то подобное? Дрожь страха пробежала по телу Катрионы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Повернись спиной, — отрывисто приказал Габриэль, не сводя с нее пристального взгляда.

— Нет, — через силу прошептала Катриона.

Отшатнувшись, она пыталась избежать его прикосновения, но не смогла. Теперь, Габриэль удерживал её крепкой рукой, не позволяя вывернуться из своего сильного захвата. Наклонившись, он всмотрелся в Катриону, практически завораживая её своими черными, как ночь глазами. Никогда прежде, ей не приходилось видеть подобное. Темнота и холод, вот и все, что было в его взоре, будто он совсем ничего не испытывал. Но разве может человек быть таким бесчувственным? Раньше, ей казалось, что нет. Теперь же поняла, как сильно ошибалась.

— Сегодня, ты едва не покалечило то, что принадлежит мне, — вкрадчиво бросил Габриэль, сжимая руками плечи Катрионы, наслаждаясь тем, настолько податливой она была.

— О чем вы? — непонимающе спросила Катриона, едва не сжимаясь от боли в плечах. — Вы делаете мне больно, — прошептала она, бросив взгляд на его руки.

Опустив взгляд, маркиз оглядел её с ног до головы, заставляя сжиматься от страха. Кто знает этих богачей, может эти простыни были слишком дорогие? Что еще она могла испортить всего за несколько часов?

— Вот и хорошо. Будет тебе уроком. Это тело принадлежит мне, и за то, что собралась подвергнуть его опасности, придётся тебя наказать.

Катриона не успела выдохнуть, как мужчина развернул ее, и она оказалась прижатой к стойке с балдахином. Удерживая её одной рукой, маркиз наклонился и поднял простыни, которые она сама так упорно связывала. Заставив Катриону обхватить массивную стойку руками, он крепким узлом связал ее запястья. Теперь, Катриона поняла, что оказалась в западне.

— Что вы делаете? — изумилась она, со страхом наблюдая за тем, как мужчина, проверив прочность узла, встал позади нее. Его ладонь опустилась на ее спину, заставляя Катриону задрожать. Страх охватил ее еще сильнее, заставляя сжиматься от каждого прикосновения мужских рук.

— Каждый проступок или непослушание, ведёт за собой наказание, — бесстрастно ответил Габриэль, — И тебе лучше запомнить это. Думаю, мне придется преподать тебе пару уроков.

— Нет, — выдохнула Катриона, приникнув щекой к колонне. Скрипнув зубами от внезапной досады, она отругала себя за то, что позволила ему поставить ее в подобное положение, когда вырваться стало совсем не просто. Почему она не смогла дать ему достойный отпор?

Но мужчина, казалось, не слышал ее слов и не думал отступать. Обхватив её бедра рукой, он потянул Катриону на себя, заставляя шагнуть назад, так что она практически прогнулась в спине. Тяжело сглотнув, она застыла, понимая, какое именно её ждет наказание. Похоже, он не успокоится, пока на ее ягодицах не останется ни одного живого места.

Когда мужчина задрал подол её платья, Катриона напряглась от стыда и ожидания первого удара. Все, что происходило сейчас, было в сто крат хуже, чем вчера. Теперь, в свете дня, её тело оказалось раскрыто перед мужчиной, и он мог видеть все. Абсолютно все. Но как бы она не ждала, прикосновение его рук к обнаженной коже ее тела, показалось слишком обжигающим, словно прикосновение самого пламени огня.

Хмыкнув, Габриэль провёл ладонями по округлым ягодицам, наслаждаясь нежной кожей под своими ладонями и тем, как сильно вздрогнула Катриона. Ее отзывчивость не могла ни порадовать. Заполучить такую женщину в свою власть, было очень даже заманчиво. Черт побери, он не мог и ожидать, что ему так повезет, и его выбор окажется настолько удачным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы не должны этого делать, — простонала Катриона, сжав пальцами ткань простыни. Да, маркизу и правда удалось сделать так, чтобы она уже сейчас пожалела о своем недавнем бездумном поступке. — Просто отпустите меня. Я найду те деньги, которые граф должен вам, — назвать того подлеца, что так внезапно объявился в ее жизни, отцом, у Катрионы просто не повернулся язык. Особенно если учесть, что он так легко продал ее. Продал тому, кому проиграл в карты. Интересно, сколько стоят ее жизнь и честь?