Князь Немертвый - Рацлава Зарецкая

того, о котором написано в Библии. То, что князь забрал меня из барского дома, где мне светило лишь стать крепостной женой конюха, и сделал из меня барышню — это и есть его добро по отношению ко мне.

К таким умозаключениям я пришла с год назад, когда решила поставить себя на место князя. И, либо я начала его немного понимать, либо же я глубоко ошибалась, и на самом деле нет в князе никакого добра, и он просто кровожадный и бесчувственный монстр. Однако сердце человека полно надежды, и я больше верила в то, что все-таки начала понимать своего господина.

— Думаешь, изучила меня? — Князь скептический приподнял одну бровь. В такие минуты я была уверена в том, что он умеет читать мысли.

— Возможно, чуть-чуть? — Я склонила голову набок и сложила вместе подушечки большого и указательного пальцев, оставив мизерный зазор между ногтями.

Губы князя изогнулись в еле заметной улыбке. Он гортанно посмеялся и одарил меня снисходительным взглядом.

— Кого планируешь пригласить на день рождения? — внезапно поинтересовался князь, подлив себе в бокал ещё крови.

— А я могу выбирать? — удивилась я.

— Разумеется. Это же твой праздник.

Я задумалась ненадолго, а потом сказала:

— Тогда, кроме матери, я приглашу Дмитрия и Алексея.

— Мужчин? — Пожалуй, впервые я наблюдала на сдержанном лице князя удивление.

— Как видишь.

— И кто они такие? Твои ухажеры? — Князь отставил бокал с кровью в сторону и принялся барабанить длинными пальцами по столу.

— Они служат в городской управе. Дмитрий, кстати, офицер.

— Офице-е-ер, — задумчиво протянул князь. — А фамилии у этих чужеядов какие, позволь полюбопытствовать.

— Почему же сразу чужеяды? — возмутилась я такому определению моих гостей. — Это приличные молодые люди. Единственные, между прочим, из всей управы, кому я не ненавистна.

Темные брови князя поползи вверх. Уровень его удивления вырос в два раза.

— К тебе плохо относятся? Почему раньше не сказала?

— А что бы это изменило? — равнодушно прожала я плечами, ворочая вилкой ножку цыпленка. — Они там все женоненавистники. Бедные их супруги, как только терпят таких? — Я положила в рот кусочек мяса, прожевала и, проглотив, добавила: — Только Дмитрий и Алексей другие. Их фамилии Берестов и Терехов.

— Берестова одобряю, а Терехова — нет. — Князь взял бокал, откинулся на спинку стула и сделал глоток.

— Почему Алексея не одобряешь? — стало мне обидно за милого и робкого юношу, который был старше меня на два года, но казался младше на все пять.

На следующий день нашего знакомства Алексей подарил мне букет тюльпанов, которые выращивает его тетя. Увидев это, Дмитрий через день преподнес мне букет алых роз.

Да, я соврала князю. Эти двое, по всей видимости, действительно были моими поклонниками, вот только ему об этом знать не следует. Ведь какие поклонники могут быть у рабыни?

— Потому что, — неопределенно ответил князь на мой вопрос. Всем своим видом он показывал, что разговор на эту тему окончен.

И все же я не сдавалась.

— Ты теперь можешь видеть ауры по звуку фамилий? — съязвила я.

Суровый взгляд глаз цвета самой темной ночи стрельнул в мою сторону. Я понимала, что играла с огнем, но не могла остановиться. Мне хотелось увидеть все его эмоции, собрать коллекцию. Сегодня он несколько раз не смог сдержать удивление, а еще он полон тщеславия и гордыни, а значит, у него есть другие эмоции. Должны быть.

— Ты забываешься, племянница. — Последнее слово было произнесено князем с такой же интонацией, как я произношу слово «дядюшка». Злая ирония сквозила в его голосе, а черные глаза не сводили с меня пристального взгляда.

Мне хотелось ответить ему. Я знала, как мне ответить, но появившееся вдруг учащённое сердцебиение выбило меня из колеи. Я молча смотрела на князя, зачарованная его взглядом, который прожигал насквозь.

Еще несколько долгих мгновений он буравил меня этим взглядом, а затем перевел его на окно и поднес к губам бокал с остатками крови. Облегченно выдохнув, я потянулась к бокалу с водой и залпом выпила все его содержимое, однако внезапно появившуюся жажду это не утолило.

— Я закончила, — хрипло произнесла я, встав из-за стола. От вида еды мне сделалась тошно, хоть я и съела всего ничего. Глова кружилась, а ноги еле держали.

Князь кивнул, не глядя в мою сторону.

Выйдя из столовой, я направилась к лестнице на второй этаж, силясь понять, что со мной произошло. Неужели князь может еще и убивать взглядом?

От внезапного громкого стука во входную дверь я вздрогнула и чуть не упала — благо, вовремя схватилась за лестничные перила.

Лиззи резво спустилась вниз и, бросив на меня озабоченный взгляд, открыла дверь.

— Добрый день, — пропел самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

На первый взгляд казалось, что он моложе меня года на три, но по мудрым голубым глазам было видно, что этот юноша молод лишь внешне. Светлокожий, с легким румянцем на высоких скулах. Губы алые, пухлые, изогнуты в привлекательной улыбке. Светлые волосы слегка вьются и падают на лоб непослушными локонами.

Немного не таким я представляла себе Генриха — в том, что это был именно он, я нисколько не сомневалась. Гости на пороге нашего дома крайне редки, а уж такие улыбающиеся и подавно.

— Как давно я не был в стенах родного дома! — воскликнул молодой человек, перешагнув порог. — И какая красавица меня встречает!

К комплиментам, которые начали сыпаться на меня лет с шестнадцати, я уже привыкла, и сейчас даже не покраснела. Продемонстрировала легкую улыбку и сдержанно поблагодарила молодого человека за комплимент.

— О, я не тебе! — Он окинул Лиззи томным взглядом и пояснил: — Я говорил о ней.

— Не обо мне? — удивленно пробормотала я.

— Ты же Софья, так? — уточнил молодой человек и, не дождавшись моего кивка, продолжил: — Я же не совсем глупый, чтобы положить глаз на игрушку нашего князя. — Снова повернувшись к Лиззи, он ласково спросил у нее: — Кто вы, прекрасная фея? Почему я раньше не видел вас здесь?

У меня от такого конфуза едва рот не открылся. Я даже пропустила мимо ушей выражение «игрушка нашего князя».

— Потому что болтался не пойми где несколько лет, — ответил ему внезапно появившийся князь.

— Глеб! — Юноша быстро потерял интерес к Лиззи. — Сто лет, сто зим!

— Вот уж правда, сто лет, — пробормотал князь, пытаясь увернуться от объятий юноши.

Картина эта была столь забавная, что я даже позабыла о своем конфузе и, наблюдая за этими двумя, тихо посмеивалась. В конце концов, князь сдался и позволил сдавить себя в крепких объятиях.

— Полегче, Генри, на мне новый сюртук, —