Крещендо - Шарлотта Лэм

— Что случилось?

— Да вот, зеркала, — ответила она. — Они выглядят ужасно знакомыми.

Он огляделся и пожал плечами.

— Такие встречаются во многих старых пабах. Да и в лондонских театрах тоже. Одно время они были в большой моде.

— Ты любишь театры? — опросила Марина. — Я была всего несколько раз вместе с Гранди. Мы отправлялись на поезде в Лондон и ночевали там.

Это всегда было волнующим путешествием. Случалось, Марину даже подташнило от возбуждения накануне поездки. Ее лицо и сейчас отразило смятение, глаза расширились и блестели, на щеках появились пятна румянца. Гедеон внимательно наблюдал за изменениями ее лица, за подрагиванием розовых губ.

— Ты ужасно взвинчена, — сказал он спокойно, и она прикусила нижнюю губу, признавая справедливость его замечания.

У нее всегда была очень возбудимая нервная система, легко реагирующая на чувства и обстоятельства. Гранди говорил, что это один из ее талантов, который делает ее исполнение таким эмоционально насыщенным. Но она не могла контролировать силу и глубину эмоций, и эта особенность стала для нее проклятьем.

Перекусив, они отправились дальше, но им пришлось объезжать один из окраинных районов большого города. Пришлось ехать медленнее, из-за того что движение на шоссе диктовало свои условия. Гедеон поморщился и, извиняясь, сказал:

— Пока мы выберемся отсюда, пройдет какое-то время.

Она положила локоть на спинку сиденья как раз между собой и Гедеоном и улыбнулась ему:

— Я не возражаю.

Она была слишком счастлива, чтобы возражать. Марина засмотрелась на его лицо, и Гедеон медленно наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Когда он откинулся, Марина почувствовала, что за ними наблюдают. Раскрасневшись от поцелуя, она подняла глаза и увидела длинную, обтекаемую красную машину, как раз сзади. За рулем сидел невысокий лысеющий мужчина, но наблюдал за ними не он. С ним радом сидела женщина, и, хотя Марина не видела ее лица, скрытого большими темными очками, она ощутила исходящую от нее враждебность.

Гедеон, увидев, что его спутница смотрит назад, тоже обернулся. И тут Марина почувствовала, как он вздрогнул. Она сидела выпрямившись и глядела прямо на него. Гедеон сильно побледнел, тут она не могла ошибиться. Побледнел от корней волос до прямого напряженного рта. Сзади засигналили. Гедеон снова повернулся, и Марина увидела, как женщина повелительно машет ему рукой. Красная машина свернула к обочине и остановилась. Но Гедеон упрямо продолжал глядеть на дорогу. Руки его так крепко сжимали руль, что даже косточки побледнели. Он отвернулся от Марины, но ей все равно были видны черные сдвинутые брови и подергивающийся мускул на смуглой щеке.

Марина поняла, что он быстро прикидывает в уме, как ему поступить. Красная машина опять засигналила, и тогда она, взглянув на него, сказала:

— Они просят тебя остановиться. Это ведь твои знакомые, правда?

Гедеон не ответил ей. Он остановил машину у обочины, немного впереди красного автомобиля, открыл дверцу и спустил ноги. Потом повернулся к Марине и твердо сказал:

— Оставайся в машине! — Едва она открыла рот, как он повторил еще резче: — Оставайся на месте!

Он быстро уходил, его худое тело, казалось, потеряло гибкость, но Марина не смотрела ему вслед. Ее задел тон, которым он с ней говорил, холодный блеск его глаз. Она старалась смотреть прямо на дорогу, но глаза невольно заглядывали в зеркальце заднего вида, поэтому Марина увидела, как из красной машины вышла женщина и грациозной походкой направилась навстречу Гедеону. У нее были такие же, как у него, черные волосы, собранные сзади в высокую прическу. Лица не было видно за огромными черными очками, а ярко-красные губы изогнулись в улыбке, когда они с Гедеоном встретились наконец на тротуаре.

Марина не слышала, что они говорили, но в этом не было нужды. Она видела, как женщина обняла Гедеона, взяла руками его голову и притянула к себе. Их губы встретились, но тут Марина заставила себя отвернуться. Она кипела от обиды, ей хотелось выскочить из машины и уйти. Она ничего не знала о мужчинах, но она была уже достаточно взрослой и прекрасно поняла, с какой жадной чувственностью женщина целовала Гедеона.

Марина решила больше на них не смотреть, сплела пальцы и уставилась на них, ожидая возвращения Гедеона. Тикали часы на приборной доске, и она не слышала ничего, кроме этого тиканья. Время почти не двигалось. О чем так долго говорил Гедеон с этой женщиной? Она не выдержала и решила еще раз взглянуть. Они стояли на том же месте, женщина что-то говорила, вцепившись ему в руку, заглядывая в лицо.

Но даже издалека было видно, что Гедеон оставался безучастным. Марина вглядывалась в его черты, пытаясь понять, какие эмоции скрывает это холодное выражение, но видела только нетерпеливое ожидание минуты, когда женщина кончит говорить и ему можно будет уйти.

Вдруг женщина размахнулась и ударила его по лицу. Марина вздрогнула и замерла, как будто ударили ее.

Гедеон резко дернулся, у него даже рука поднялась для ответного удара. Но он тут же опомнился и произнес что-то, почти не разжимая губ. Круто развернувшись на каблуках, он пошел к своей машине.

Марина сидела по-прежнему, глядя на сплетенные пальцы. Гедеон сел за руль, и тут она отчетливо услышала, что кто-то бежит. Марина оглянулась, но Гедеон уже завел мотор. К ним, отчаянно стуча каблучками по асфальту, бежала женщина из красного автомобиля. Но их машина уже отъехала от обочины и влилась в поток, двигавшийся по шоссе. Женщина остановилась, судорожно прижав к себе руки.

Марина поняла, какая буря чувств одолевала ту, другую, и ужаснулась. Она почувствовала, что часть этой горечи выплеснулась на нее, и она отпрянула, отвернулась.

Гедеон вел машину молча, лицо его, застывшее в неподвижности, напоминало профиль на новой монете, челюсть и скулы окаменели от ярости. Марина смотрела в окно, она видела, что он не собирается объяснять ей случившееся, истинный смысл этой встречи она плохо понимала. Между ними, как завеса тумана, висело молчание.

Но, несмотря на неопытность, она о многом догадывалась. Очевидно, женщина была влюблена в Гедеона, и, судя по тому, как она его целовала, прежде между ними были близкие отношения. Но холодность Гедеона подсказывала Марине, что у них произошла ссора, видимо, женщина продолжала его любить, а он сердился на нее. Может быть, не только сердился? Достаточно было вспомнить выражение лица и бледность Гедеона во время их встречи.

Какими бы ни были их прежние отношения, в душе Гедеона от них осталось только озлобление и какой-то тяжелый осадок. Может быть, в нем говорила ревность, если та женщина была ему неверна? И в этом причина его угрюмой задумчивости?