Еврейские притчи. Мудрец выше пророка - Виктория Частникова

Притча о салате

Один монах мыл листья салата. К нему подошел другой монах и, желая испытать его, спросил:

– Можешь ли ты повторить, что говорил старец в проповеди сегодня утром?

– Я не помню, – признался молодой монах.

– Для чего же ты слушал проповедь, если ты уже ничего не помнишь?

– Посмотри, брат: вода моет салат, но не остается на его листьях. Салат, тем не менее, становится чистым.

Убитая собака

Закончив проповедь, священник заметил мальчика, который дольше всех прихожан уже не первый раз задерживался в церкви. Видно было, что его что-то беспокоит. Подойдя к мальчику, он поинтересовался, сможет ли он чем-нибудь ему помочь.

– Скажите, ад правда существует? – поднял полные испуга глаза мальчик.

– У тебя что-то случилось? Покайся, расскажи мне, – предложил священник.

– Несколько дней назад собака укусила моего младшего брата. И я со злости забил эту собаку палкой до смерти.

– Не печалься так, – попытался успокоить его священник. – Ты уже покаялся, и Бог простит тебя.

– Да мне вовсе не нужно прощение Бога! Я боюсь, что когда умру и попаду в ад, там я встречусь с этой собакой.

Молитва сапожника

Как-то сапожник пришёл к раввину из Гера и сказал:

– Скажи, как мне поступить с утренней молитвой? Мои клиенты – небогатые люди, у них всего лишь по одной паре обуви. Я беру в ремонт их обувь вечером и работаю почти всю ночь. К рассвету я не успеваю всё закончить, а ведь людям нужна обувь до начала работы. Как же мне быть с утренней молитвой?

– Как ты молился до сих пор?

– Иногда я быстро проговариваю молитву и возвращаюсь к работе, но затем мне становится не по себе. Иногда мне приходится и вовсе пропускать молитву. В этом случае я также ощущаю чувство какой-то потери, и каждый раз, когда поднимаю обувной молоток, я почти слышу вздох своего сердца: «Как же мне не везёт; у меня совсем нет времени на утреннюю молитву!»

– Если бы я был Богом, – ответил раввин, – то этот вздох для меня был бы дороже самой молитвы.

Лекарство для страха перед Богом

Один учёный, но очень скупой еврей однажды пришёл к рабби Аврааму из Стратина и сказал:

– Говорят, что ты, уважаемый рабби, даёшь людям удивительные лекарства и умеешь исцелять. Дай же и мне лекарство, которое научит меня бояться Бога!

– Для страха перед Богом, – ответил рабби Авраам, – у меня нет лекарства. Но если хочешь, могу дать тебе лекарство, которое поможет тебе любить Бога.

– Этого я желаю ещё более! – воскликнул учёный. – Пожалуйста, дай мне его!

– Это лекарство, – ответил рабби, – любовь к ближнему.

Забудь самого себя

Как-то после молитвы ученик Баал Шема попросил рассказать ему, что тот видел.

– Я вознёсся на небо, – сказал тот просто, – и на этот раз видел больше чудесного, чем за всё время с тех пор, как я приобрёл небесные познания. Слава Единству!

– Могу ли я видеть подобные вещи? – спросил ученик, затаив дыхание.

– Нет, не «ты».

Ученик чувствовал себя обескураженным, а Баал Шем продолжал:

– Не ты, ибо это твое «ты» должно быть уничтожено. Ты должен слиться с Единством.

– Но каким образом?

– Сосредоточь свои мысли на Боге, забудь самого себя.

О двух младенцах

В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев.

Один из них – верующий, другой – неверующий.

– Ты веришь в жизнь после родов?

– Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.

– Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?

– Яне знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.

– Какая ерунда! Невозможно самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – пуповина – и так уже слишком коротка.

– Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому. Это можно себе представить.

– Но ведь оттуда ещё никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.

– Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае, мы увидим маму, и она позаботится о нас.

– Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?

– Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.

– Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.

– Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать и почувствовать, как она гладит наш мир. Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?

Живут как голуби, а дерутся, как коты

Что мужем все восхищены —

не радость для его жены.

Если женишься вслепую,

поводырём станет жена.

У богатых нет детей,

а есть наследники.

Свекровь бывает зла, забыв,

что и она невесткою была

в былые времена.

Из всех замужних и женатых

свою беду поймут скорей мужья,

чьи жены глуповаты,

и жены дураков-мужей.

Подарок маме

У одной еврейской мамы было три сына. Когда они выросли, то все стали удачливыми бизнесменами и разбогатели, а мама состарилась и жила одна в маленьком домике. И вот решили сыновья сделать маме подарки.

Старший сын сказал:

– Я купил для мамы огромный дом на сорок комнат, со слугами и швейцаром. Пусть мама хоть на старости лет поживет в роскоши.

Средний сын сказал:

– А я купил для мамы шикарный автомобиль и нанял личного шофера. Пусть мама хоть на старости лет поездит с комфортом.

А младший сын сказал:

– А я вас всех переплюнул. Вы даже не знаете, что наша мама любит больше всего. А больше всего мама любить читать Тору. Но она уже старенькая и плохо видит. Вот я и придумал: двенадцать лет двадцать раввинов обучали вот этого попугая Торе, и теперь он читает всю Тору наизусть. Ему только нужно назвать номер главы, и он сразу начинает ее рассказывать.

Братья согласились, что это – замечательный подарок.

Через некоторое время, сыновья приехали к маме в гости и стали расспрашивать:

– Ну, мама, как тебе наши подарки, тебе стало лучше жить?

И мама сказала старшему:

– Спасибо, сыночек, за такой хороший подарок – дом на сорок комнат, но только к чему они мне? Я все равно живу только в одной своей комнате.

Среднему сыну она сказала:

– Спасибо тебе, сыночек, за такой прекрасный автомобиль с шофером, да только куда мне ездить на старости лет? У меня и дел никаких нет, да и вижу я плохо. Так что видами из окна машины любоваться не могу.

А младшему сыну она сказала:

– А вот ты, сыночек, мне угодил! Ты знаешь, что маме нужно. Суп из этой курочки, что ты мне прислал, был просто замечательным.

По-человечески

Когда у ребе Иоханана бен Заккая умер сын, пришли ученики утешать его.

Первым вошел ребе Элиэзер, сел перед ним и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Прародитель Адам имел сына, и когда сын этот пал мёртвым, Адам утешился в своей скорби, что подтверждается его же словами: «Бог даровал мне другое дитя вместо Авеля». Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил ребе Иоханан, – что ты еще про скорбь Адама напоминаешь мне?

Вошел ребе Иошуа и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Иов имел сыновей и дочерей, и все они погибли в один день. И Иов утешился, говоря: «Бог дал и Бог взял. Да будет благословенно имя Господне!» Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил ребе Иоханан, – что ты еще про скорбь Иова напоминаешь мне?

Вошел ребе Иосе и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Аарон имел двух уже возмужалых сыновей; оба они погибли в один день. И Аарон утешился, что подтверждается сказанным: «И Аарон молчал». А в такие минуты возможность оставаться молчаливым есть уже само по себе утешение. Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил ребе Иоханан, – что ты еще про скорбь Аарона напоминаешь мне?

Вошел ребе Симеон и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Царь Давид имел сына; сын умер – и Давид утешился, что подтверждается сказанным: «И Давид утешил жену свою Бать-Шеба – и она родила. И он назвал сына именем Соломон». Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил ребе Иоханан, – что ты еще о скорби царя Давида напоминаешь мне?