Коричневые - Марк Дейч

Кстати, чистой воды плагиат. Причем украдено сразу из двух источников. Мало того что народ уже был един. С партией. Другой лозунг и вовсе, как говорится, один к одному: «Ein Volk, ein Reich, ein Fiihrer». Президент, небось, знает, он в той стране долго работал. Штирлицем.

О партий (извиняюсь, коммунистической) я не просто так вспомнил. Оказывается – тут наши оппозиционеры все досконально подсчитали, не промахнулись, как с войнами, – президент за время своего короткого пока правления целых четыре раза положительно отозвался о КПРФ. Даже не просто положительно: «комплиментарно». И не только отозвался, но и сразу после выборов пошел на союз с главными его оппонентами. С коммунистами то есть.

А если уж компартию к ночи помянули, карающего ее меча никак не избежать. В полемике вокруг памятника Дзержинскому тт. Чикин с Прохановым ставят жирную точку. В том смысле, что «заявления ветеранов-чекистов поддержаны достойным молчанием Кремля».

Вот уж поистине: молчание – золото. В особенности президентское. В любую сторону выворачивается.

Короче говоря, нравится президент нашей оппозиции. Так на то она и оппозиция. А либералы, наоборот, не нравятся. Но не все. Которые уже померли – те ничего себе. Возразить не могут. Тт. Проханов с Чикиным с умилением вспоминают, как приходили к ним Владимир Максимов и «Абрам Терц-Синявский».

Насчет Максимова не знаю и потому не ручаюсь. А Синявский, может, и заходил. Мы же с вами, граждане, тоже иногда в зоопарк ходим. И не Абрам он. Андрей. Андрей Донатович.

А еще очень не нравится тт. Проханову с Чикиным старинное высказывание о том, что патриотизм – последнее прибежище негодяев. Я вам скажу, почему не нравится. На себя примеряют. Потому что, когда негодяйство вылезает наружу, ничего другого не остается, кроме как бить себя кулаком в гулкую грудь и под эту барабанную дробь кричать о своем патриотизме.

В завершение, граждане, разрешите умилиться. Очень хочется. Извиняюсь, конечно, за цитаточку, но не я ее выдумал. Не смог бы. Фантазия у меня бедная.

«Захотелось взять Президента в ладонь, как озябшего воробья, и внести в тепло, в дом, где перестанет нападать на него лютая свора губернаторов, свирепая стая олигархов, разъяренные журналюги…» [11]

А? Ежели кто и пожелает чего еще у президента вылизать, так свободного пространства уже нету.

А картинка, конечно, образная. Так и представляю себе: президент в ладонях у оппозиции. Ладошки потные и плотные: потрепыхаться можно, но не вырвешься. Зато оппозиция и обогреет, и накормит-напоит. С ладони. И от врагов оборонит. От журналюг.

Да еще как оборонит! Цитатка приведенная – из аршинной статьи, которую товарищ оппозиция назвала просто и ясно, безо всяких там интеллигентских штучек: «Если тронете Путина, врежем!».

Да что там – «врежем». Пасть порвем.

Главари без идеологии – все равно что бандиты без оружия.

Идеология имеется. Появилась она не сегодня и не вчера. И даже не позавчера. Но все же – не столь уж давно. И не в Третьем рейхе, а у нас, в СССР. Хотя заимствование очевидно и сомнений не вызывает.

Не вызывало оно сомнений и при советской власти. Вероятно, именно поэтому эта идеология не стала официальной: коммунисты всегда сильно гневались от сравнения их режима с режимом гитлеровской Германии. Однако неофициально – охотно пользовались идеями Розенберга и Геббельса. Потому-то, надо полагать, эти идеи безо всяких потерь преодолели коммунистическую эпоху и оказались востребованными нашим «либеральным» временем.

ПОРТРЕТ ОППОЗИЦИОНЕРА

«Русский народ избран Богом для духовно-политического руководства всем человечеством… В клоаке грехов и деморализацией нам сейчас необходимо нащупать ступенечку уверенности и выковать из смердящих растерянных масс новый чекан русского народа, сурово оказачить его. Наш заболевший русский народ, неотъемлемый побег могучей арийской расы, еще имеет порох в пороховницах. По отношению ко всему человечеству, мы, русские, призваны свершить такое же соборное общее дело, которое каждый настоящий русский человек должен духовно-личностно пережить и исполнить в отношении собственного русского народа».

Автор сих откровений – некто Валерий Скурлатов. Он окончил физический факультет МГУ, специализировался в области ядерной физики. По воспоминаниям сокурсников, учился весьма средне, за исключением так называемых «общественных дисциплин», коим Скурлатов впоследствии и отдал предпочтение. Работал помощником директора Института Африки Академии наук СССР, заведовал сектором развивающихся стран Дипломатической академии МИД СССР, вел курс «Критика идеологии сионизма» в Университете Дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Стал кандидатом философских наук, защитив диссертацию о политической ситуации в Китае. В 1965 году Скурлатов вступил в КПСС. И в том же году по заказу Московского городского комитета комсомола написал «философскую работу» под названием «Устав нрава»: проект, согласно которому партия дрлжна была более основательно взяться за работу с молодежью. И хотя после появления этого проекта времени прошло много, он нисколько не устарел – ни для его автора, ни для всей «непримиримой оппозиции».

Впрочем, судите сами.

«Отдел агитации и пропаганды горкома ВЛКСМ г. Москвы.

Валерий Скурлатов (кандидат философских наук)

УСТАВ НРАВА

1. Нравы или общественное поведение определяются ответом на такое коренные вопросы, как «в чем смысл жизни», «в чем мой долг перед отечеством, мое место в судьбе моего народа».

Самоотверженная любовь к Родине, к товарищам, к своему делу, подвиг солдата, закрывающего своим телом вражескую амбразуру, – все это не объясняется «разумным эгоизмом». Напротив, всякий скепсис, нигилизм и предательство – от головы, от эгоизма всяких мастей, а революционное сознание прежде всего отличается страстностью, сердцем. Поэтому надо постоянно воспитывать молодежь в атмосфере революционной романтики, устремленности к революционному идеалу – в атмосфере самопожертвования «я» ради «мы».

2. Счастье жизни – в смертельной борьбе. Лишь перед лицом смертельной опасности раскрываются истинная сущность человека и самобытная неповторимость его личности, и лишь в горизонте смерти выявляется радость и гордость господина жизни, тридцать лет пьющего свежую кровь; страх смерти – стыд и отчуждение раба, триста лет питающегося мертвечиной.

Настраивать молодежь на перманентную смертельную борьбу не только на сегодня и завтра, но и на послезавтра.

3. Органической частью общественно-политического идеала должен быть нравственный «категорический императив», своеобразный «моральный кодекс» сердца. Любовь к Родине – наилучшее противоядие от скепсиса, нигилизма, распущенности.

4. В нравственном «категорическом императиве» должно быть четко определено, до инстинкта – что хорошо и что плохо в нравственной области. На первых порах провести длительную кампанию о родовой, моральной и физиологической ценности девичьей чистоты и чести, о преступности добрачных связей. Не останавливаться вплоть до рекламы старинных крестьянских обычаев: мазание ворот дегтем, демонстрация перед миром простыни после первой брачной ночи, телесные наказания отдающихся иностранцам и стерилизация их.

5. Подавлять интерес к проблеме пола за счет поощрения интереса к романтике революции, стройки, путешествия и особенно романтике науки и творчества. Сублимировать пол в творчество! Лучшее половое воспитание – воспитание любви к Родине.

6. С ранних лет не нянчить молодежь! Ввести телесные наказания. Розга – лучший учитель. Удар по телу – закал духа. Продумать комплекс военизации молодежи, начиная с начальной школы,

7. Законы товарищества и рыцарства, инстинктивно установленные свободными людьми между собой и воплощенные Запорожской Сечью и казацкими войсками, требуют жестокого искоренения предателей, преступников, прелюбодеев, премудрых и безумных.

Не будет порядка в народе, если за каждый проступок не следует яростное возмездие. Два ока за око, два зла за зло, ибо преступник должен нести наказание вдвойне – за преступление перед собой и преступление перед народом.

Пьянство, хулиганство, проституция и трудные подростки будут уничтожены атмосферой товарищества, рыцарства и солдатской дисциплины. Поголовное истребление чужеродного начала – залог достижения благородного конца. Любовь ко всему народу – прежде всего ненависть к себе.

8. Нет более подлого занятия, чем быть «мыслителем», «интеллигентом», премудрым пескарем, и нет более благородного дела, чем быть солдатом. Интеллигент – раб мертвого разума, а солдат – господин жизни, навязывающий мировому прогрессу свою волю».