Желая дракона - Аманда Мило

Я тереблю косу, поправляя места, которые стали тугими, когда он использовал ее в качестве моей проклятой уздечки.

— Подожди, пока не увидишь, чем он размахивает. Вы смените пластинку!

— Это ты говоришь, — кричит Халаме, моя соплеменница. — Мне все равно, если его палочка извергнет вулканическую смолу — просто посмотрите на ее размер!

Человека-дракона валят на землю, и он исчезает под обезумевшими телами. Женщины взбираются на него, дерутся из-за него, как будто у него осталась последняя кочерга в мире.

Я стискиваю зубы. Почему-то иррациональность тянет меня своим течением; я странно отношусь к дракону. Это больше, чем тот факт, что его прибытие спасло нас от кровопролития (и это произошло, потому что племя Гигантов вряд ли уйдет мирно и с пустыми руками. И мы ни за что не позволим нашим мальчикам уйти без боя).

Нет, я чувствую себя… принадлежащей дракону. Это парадокс. И все же я не могу избавиться от мысли, что эти женщины борются за то, что принадлежит мне.

К тому же это довольно ужасно — растерзать человека с сексуальными намерениями. Если бы это была одинокая женщина, затерявшаяся в море мужчин, это было бы ужасное зрелище. И именно это неприятное осознание стимулирует мое решение. Рыча про себя, моя задняя часть нагрелась, с одной стороны, от жгучей пощечины, нанесенной мне драконом, я поднимаю дубину. Я полагаю, что могла бы с таким же успехом использовать широкую сторону и убить как можно больше женщин из племени Гигантов, пока они чем-то озабочены. И если это помогает анаконде с ногами, то это помогает анаконде с ногами.

Да, я имею в виду его целиком, а не его одноглазую змею, хотя описание в значительной степени подходит.

Облако сине-оранжевого цвета взрывается в воздухе.

Это энергетический огонь. Я никогда этого не видела; Я всегда думала, что это рассказы. Это материал для историй — драконьих.

Помните старое наказание «змеиный укус», когда кто-то хватает вас за руку обеими руками и поворачивает, чтобы обжечь кожу от трения? Говорят, что вспышка энергетического огня дракона ощущается так же — только в увеличении.

Кто знал, что он сможет защитить себя с его помощью в человеческом обличье?

Женщины кричат от боли. Еще один синий шар взрывается, колеблясь в воздухе, и женщины падают с человека-дракона.

С обиженным видом, его волосы спутаны во все стороны, он поднимается на ноги, угрожающе глядя на женщин, которые, вероятно, немного его пощупали, судя по жалобным стенаниям по поводу значительной стали в его шесте.

Сама мысль о том, что они трогали его без его разрешения, вызывает у меня отвращение.

Тот факт, что они возложили руки на моего дракона, также бесит меня.

Дракона это тоже рассердило. Его губа скривилась.

— Уби-рай-тесь. С-мо-ей-тер-ри-то-рии! — рычит он.

Его речь — это шипение и рычание. Но чем больше я слышу, как он говорит, тем больше кажется, что он приближается к нашему языку. Он, кажется, очень сильно концентрируется на формировании слов, но опять же, его губы на несколько миль короче, чем они были, когда он был драконом. Неудивительно, что он борется. Тем не менее… я думаю, что у меня есть навык его понимания. Это намного проще, пока он не полный дракон; его голос стал менее хриплым и каким-то другим типом рычания.

— Что он сказал? — спрашивает Джун, одна из моих соплеменниц.

Из ниоткуда она достала небольшой пузырек с охлаждающим линиментом и наносит его на участки тела, получившие ожоги.

— Это имеет значение? — отвечает одна из женщин Гигантов, потирая свою кожу там, где она надувается от энергетического огня, и злобно смотрит. — Нам не нужно его понимать, чтобы ездить на нем.

Одна из дам Средних равнин, ее щека покраснела от энергетического взрыва, пристально смотрит на каждый дюйм туловища человека — дракона, вплоть до его выпуклых бедер. Она решительно хлопает ладонью по обожженной энергией щеке.

— Если вы поможете нам поймать его, мы поделимся им с вами.

Женщина из Гигантов фыркает.

— Итак, мы делаем всю тяжелую работу, а вы получаете все удовольствие? Нет. Мы его поймаем, он наш.

ОН МОЙ!

Я не осознаю, что кричала это, пока все не поворачиваются ко мне.

И тогда человек снова превращается в дракона. На этот раз, когда он открывает рот, он дышит настоящим огнем.

Женщины кричат и бегут. Дракон позволяет им сбежать. Технически, он пасет их, выглядя стоически, когда он изгоняет племя степей прямо с нашей территории стратегическими выстрелами.

Племя Центральных равнин здесь не задерживается. Они забирают своего мужчину и уходят, прежде чем мое племя сможет отговорить их.

Мои соплеменницы смотрят им вслед, почти все выглядят избитыми и ошеломленными.

— Вот и пропал наш шанс на мужчину, — грустно говорит кто-то.

— Интересно, как бы он себя чувствовал, — вздыхает Аркрона.

— Мальчики в безопасности? — хриплю я.

Сальгрен, оставив кровоточащую рану на голове — ту, которую она получила, когда племя Гигантов начало наступать на нас, а не от дракона, — пытается кивнуть.

— Дом мальчиков не был взломан. А Севилла держала Ятанака в своем доме. Они никогда не догадывались, что у нас есть взрослый мужчина, даже если он дряхлый.

Я мрачно киваю, подтверждая, что слышала ее.

— Хорошо.

Никто не произносит ни слова, пока дракон крадется назад, прогоняя жителей Степей.

Он крадется прямо на меня, останавливаясь только для того, чтобы подобрать горсть причудливо скрученных перьев с того места, где они упали с меня ранее. Они выглядят сурово и странно, свернувшись поверх его когтистого кулака на фоне черной как смоль чешуи. Он пихает их мне, как букет цветов.

Откинув голову назад, я скрещиваю руки и встречаюсь с его глазами, которые такого же цвета, как и пламя, которое возникает, когда ты вставляешь новый медный горшок в кострище.

Пламенный, яростный зеленый цвет.

Глава 7

Халки

— Твое дыхание пахнет обожженными гусями, — сообщает мне моя пара.

Еще больше моего дыхания обдает ее, когда я с шипением выдыхаю. Я рычу, и по тому, как она дрожит, она может почувствовать гул этого звука в каждом позвонке своего напряженного позвоночника.

— Не растеряй мои перья, — предупреждаю я ее.

Затем ловлю ее руки, заставляя всех женщин из ее клана кричать.

— ТИХО, — громыхаю я.

Они отступают.

— Оууууу, — возражает моя пара, и я ослабляю хватку на случай, если я давлю ее там, где ее поймал.

Я несу ее туда, где изначально приземлился в ее лагере, где уронил ее волосатую кожу горбов и ее короткий клинок на землю, прежде чем начать слежку за ней во время клановой стычки. Когда я беру ее кожу и оружие и прижимаю их к себе, она, кажется, удивлена, что я догадался вернуть ее вещи.

Мои