И осталась только надежда… - Наталья Бульба

– Изначальной посылкой для расчетов являлось знание о марах, которое на Земле не сохранилось. Есть материальные свидетельства их существования, но все они трактуются со значительной степенью погрешности. В поведении же членов этих групп прослеживается некая схожесть, словно они обладают тем, что недоступно другим.

– И как в это вписываются прогнозы о скором конце света? – насмешливо уточнил я, вспоминая свое удивление, когда впервые наткнулся на этот факт.

Мне пришлось даже согласиться с Кадинаром, воспринявшим это как некий информационный наркотик, вызывающий приближающуюся к эйфории истерию у тех, кто с непонятным нам энтузиазмом обсуждает это событие. Даймонам подобное поведение несвойственно. Если мы предполагаем наличие угрозы, мгновенно начинаем действовать.

– Никак. – Сартарис проигнорировал мое ехидство. – Они существуют отдельно друг от друга. Те группы, о которых говорю я, больше похожи на воинские команды. Кстати, большинство входящих в них мужчин служили в армии, часть имела отношения к спецслужбам. А вот это мои аналитики не могли объяснить до тех пор, пока не обнаружилась некая странность.

Прежде чем посвятить меня в изыскания своих служащих, он сделал короткую паузу, которой я и воспользовался, чтобы связаться с Лерой. Ощущение необходимости этого было настолько сильным, что я не стал себе отказывать.

Сартарис, догадавшись, почему я дал ему знак молчать, подключился к линии, по которой шел разговор. Судя по его улыбке, мы говорили о том, о чем он собирался мне поведать.

– Создание этих групп было спровоцировано неинициированными магами Равновесия. – Не сомневаясь в том, что прав, произнес я, когда моя подопечная отвлеклась.

Ощущение ее присутствия рядом отступило, оставив после себя тягучую пустоту, чувство потери.

Мелькнуло осознание того, что я вот-вот что-то пойму, отозвавшись в груди мимолетной болью. Но тут же ушло, когда одновременно с кивком Сартариса, подтвердившего высказанное мной предположение, раздался экстренный вызов Кадинара.

Один из информационных блоков голографической консоли передвинулся на передний план, график, на котором отражалось участие третьей силы, вспыхнул алым, заметавшись между пунктирами границ вероятностных разбросов, рядом вспыхнул временной таймер, на котором тревожно мигала одна цифра – ноль.

Лицо того, с кем разговаривала сейчас Лера, строчки его биографии, магический скан – ничего, что могло бы объяснить его влияние на происходящее. Способности есть, но не столь выраженные, чтобы сплотить вокруг себя команду желающих пережить катастрофу.

Послужной список. До армии – ничего, за что можно было бы зацепиться. Армия – пусто. Та же судьба, что и у многих, прошедших войну.

Взгляд на другой блок. Там причина, по которой его включил в свой список Саркат. Не будь ее, разговор правительницы эльфов и незнакомца закончился бы довольно быстро.

Голос Кадинара звучит бесстрастно, повторяя те сведения, которые сейчас читаю и я. Но за каждым его словом я слышу напряженный поиск ответов на вопросы, главный из которых: почему?

Почему именно он и почему именно сейчас? Что заставило его выйти с собакой на набережную, изменив собственной привычке? Почему из множества женщин, мимо которых он проходил, его взгляд остановился именно на Лере? Почему так спокоен, словно уверен в том, что будет дальше?

Вопросы, вопросы, вопросы!

И опять… До армии – ничего. Армия… Разгадка где-то очень близко, я просто ее не вижу, но это не значит, что я ее не чувствую. Армия… Чужие жизни, потери, кровь…

Мы, даймоны, любим напряжение боя. Тяжесть оружия, бьющийся на виске пульс, азарт и хладнокровие, слившиеся в мимолетности схватки. Но то, что я вижу, всматриваясь в прошлое этого человека, вызывает у меня отвращение. Они были хорошими воинами, у них были хорошие командиры, но я не понимал цели, ради которой они готовы были отправиться на встречу с предками.

Впрочем, как говорит Лера, это не мой мир и не мне диктовать здесь свои законы. Не мне?!

Армия…

Линия на графике вздрогнула в последний раз, когда он протянул ей картонную карточку. Да, я прав, в его взгляде нет сомнений в том, что она ее возьмет. В том, как он стоит, в наклоне головы, в четкости линий лица нет агрессивной настойчивости, но нет и мольбы.

Он знает!

Волна отчаяния, накрывшая дорогую мне женщину, касается и меня, рождая осознание вины.

Как трудно причинять боль тем, кого любишь!

«Лера, соберись!»

Отбросить все, что не касается Андрея Сизова, уходящего по набережной, и его прошлого, выложенного в строчках, столбиках цифр и лицах тех, кто когда-либо имел к нему отношение. От самого рождения и до этой минуты, когда третья сила, которую он каким-то образом олицетворял, встала на нашу сторону.

Армия…

Озарение, как обычно, пришло неожиданно.

– Он не маг, он – видящий.

Сартарис отреагировал молниеносно. Сменился информационный блок, замелькали расчетные цифры – мое предположение ушло аналитикам для оценки. И не успел я еще высказаться, что мне удалось разгадать эту загадку значительно быстрее, чем им, как на консоли появился символ однозначности.

– Ранение. – Крылатый (мне нравилось называть Сартариса именно так) оказался быстрее и первым озвучил выводы своих подчиненных. – После его выздоровления в подразделениях, где он служил, погибало меньше, чем в других. Да и потом… – Он восхищенно посмотрел на меня: – Видящий – мужчина, это практически невозможно.

Я был с ним согласен, но не удержался от того, чтобы не усмехнуться. Тот, кто опровергал невозможное, облокотившись на парапет, смотрел на реку, надвое разделившую его город.

Глава 3

Алена

Глядя на девочку, которая медленно шла вдоль стены, время от времени прикладывая к ней ладошку и замирая, словно к чему-то прислушивалась, я сделала вывод, что из нас двоих боюсь происходящего именно я. Амалия же выглядела не по годам рассудительной и, что меня удивляло, спокойной.

– Нас не убьют, мы им нужны.

Ее уверенность не сумела справиться с моим страхом, а вот равнодушие, с которым она это произнесла, заставило вновь задуматься. Хотя бы о том, кем она была.

– Тебе это интересно? – Девочка обернулась ко мне и лукаво улыбнулась.

Будто бы и не было тех нескольких минут, когда, казалось, ожили ночные кошмары, ставшие несколькими крупными мужчинами, одетыми в черное. Будто не обнажались мечи, не было крика Радмира, появившегося словно из ниоткуда, не было того мгновения растерянности, когда с его тела миражом слетела человеческая внешность, открывая смуглое лицо, украшенную клыками улыбку и… хвост с кисточкой, хлестко бьющий по высоким сапогам.