Крутой поворот - Дэни Синклер

— На все? — переспросил он, чувствуя, как сжимается сердце.

Ее глаза сверкнули.

— Ну да! Всем известно, что он пылинки с нее сдувает.

— Джон!

Слева появилась Керри; она слегка задыхалась. На лице ее читалась тревога.

— Ты уже уходишь?

Путь Хэддену преградила пожилая пара. Женщина подхватила его под руку и принялась оживленно болтать. Спенсер решил, что слишком долго испытывает судьбу. Прочь отсюда, пока кто-нибудь не обнаружил поврежденную дверь балкона.

Он глянул на полные губы Керри и заметил на подбородке подозрительное красное пятно. Он его оставил? Или Хэдден?..

— Ладно. Раз тебе надо… — Она неуверенно повернулась к подруге, которая рассматривала их с нескрываемым любопытством. — По-моему, Хэдден хотел представить тебя кому-то.

Спенсер сжал зубы. Почему Керри оставляет свою подругу наедине с Хэдденом? Разве она не заметила, какие похотливые взгляды тот бросал на рыжую даму?

Любопытство на лице золотоволосой искусительницы сменилось радостью. Она понимающе посмотрела на Керри.

— Позвонишь мне утром?

Керри вспыхнула.

— Хорошо.

Спенсер чувствовал себя так, словно начал читать детектив с середины. Отношения между Керри, Хэдденом и рыжей были ему непонятны.

— До свидания, Джон.

Рыжая подмигнула ему и удалилась.

Разговор этот дал Спенсеру одну идею. Рождавшийся в голове план был настолько опасен и экстравагантен, что он не сразу решился обдумать его всерьез. Да, идея безумная. Он может угодить в передрягу. Но, так или иначе, необходимо разыскать картину, пока не явились оценщики. Время летит.

— Проводишь меня до дверей? — спросил Спенсер.

— Ты, правда, уезжаешь?

— Тебя это удивляет? Или ты разочарована?

Она еще выше вскинула голову.

— Едва ли. — И все же ее щеки слегка порозовели. — Просто меня удивляет, что ты… что ты ничего не уносишь.

— Кто тебе сказал, что ничего?

Она взглянула ему в глаза, и рот ее приоткрылся. Губы, созданные для поцелуев. Они хотят принадлежать мужчине.

— Что именно?

Он коснулся кончика ее носа.

— Память о твоей реакции.

Керри отвела взгляд.

— Вы вернетесь? — спросил у них охранник.

— Да, — ответила она.

— Твой парень должен был бы представить тебя охране, — заметил Спенсер, спускаясь с крыльца.

Она не успела ответить, как к ним приблизился служитель гаража и спросил квитанцию.

— Хэдден не будет тебя искать?

— Я предупредила его, что провожу тебя.

— Странные отношения.

Она не поднимала глаз от носков своих туфель. Ветер играл ее волосами, и шелковистые пряди разлетелись. Спенсер уловил легкий запах, который отныне будет напоминать ему о ней.

— Если бы ты была моей женщиной, — осторожно сказал он, — я не отпустил бы тебя с другим.

Она глубоко вздохнула, подняла голову и поправила волосы.

— Хорошо, что я не твоя. В наше время шовинизм вышел из моды.

— Да. Ты права.

Он поддался искушению и коснулся ее невероятных шелковых локонов. Она шагнула в сторону.

— Ты вызываешь у мужчины довольно важные чувства.

Ее губы чуть-чуть дрогнули.

— Не думаю.

— Ты сама знаешь.

Ему не было дела до того, что они стояли у самого дома и их мог увидеть кто угодно. Он еще ощущал вкус ее губ и знал, что ему нужно продолжение. Но, когда он приблизился к ней, она предостерегающе подняла руку.

— Нет.

Спенсер помолчал.

— Не хочешь поцеловаться?

— Если ты это сделаешь — согнешься от боли.

Он улыбнулся, заметив блеск в ее глазах.

— Кажется, эту сцену мы уже отыграли.

— А если повторить?

Он погладил ее по руке. Она затрепетала.

— Керри, я не понимаю тебя. Ты обманываешь. Если не меня, значит, себя.

Она гневно вскинула голову.

— Твое самомнение так раздулось, что его пора проколоть.

Спенсер криво улыбнулся.

— У тебя есть подходящая игла?

— Хочешь выяснить?

Служитель подогнал машину Спенсера. Тот расплатился.

— Как-нибудь в другой раз.

— Другого раза не будет.

— Брак с Хэдденом — ошибка, — серьезно сказал он. — Он не любит тебя.

— Правда? Ты так хорошо разбираешься в Хэддене? И в любви?

— У меня есть глаза. У него тоже. И смотрят они не исключительно на тебя.

Она отступила назад и оглянулась.

— Прощай, Джон, или как там тебя. Удачи.

Она повернулась и взбежала на крыльцо. Он сел в машину и включил зажигание. Выбора не остается. Ему придется похитить ее.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Спенсер настроился ждать долго, поэтому едва не пропустил ее светло-голубой спортивный автомобиль, который появился спустя всего несколько минут. Она пронеслась мимо на явно недозволенной скорости, и Спенсеру пришлось постараться, чтобы нагнать ее.

Уехать столь быстро с собственной помолвки? Что-то непохоже на счастливый пролог семейной жизни. Прочувствовала ли Керри его слова? Или Хэдден видел сцену у крыльца и счел это оскорблением?

Спенсер с досадой еще крепче сжал руль. Он не имел права нежничать с чужой невестой, как бы его ни тянуло к ней. Следовало сосредоточиться на поисках картины.

Рыжая утверждала, что ради невесты Хэдден пойдет на все. Надо полагать, он согласится выкупить ее за одну небольшую картину.

Главное — чтобы Керри не узнала правды.

Конечно, участки здесь не столь огромны, как усадьба Саммертонов, но все же каждый занимал около акра земли. Деревья отделяли их от дороги, но они не являлись серьезной помехой для воров и обманщиков — таких, как он.

Она оставила автомобиль на подъездной дороге и прошла к дому через гараж, рассчитанный на три машины. Спенсер устроился на противоположной стороне улицы и приготовился наблюдать и ждать. Вскоре в верхнем угловом окне загорелся свет. Окна еще одной комнаты были освещены.

Значит ли это, что она в доме не одна?

Или ждет кого-то?

Он отогнал от себя образ Хэддена. Скорее всего, Керри живет здесь с родителями. Остается надеяться, что дома их нет.

Спенсер изучал дом, уделяя особое внимание верхнему угловому окну. Ни балкона, ни удобных для лазания деревьев. Да и ее ли это окно?

Одно дело — проникнуть в усадьбу Хэддена, чтобы спасти бабушку. И совсем иное — залезть в чужой дом и похитить человека. Будь у него хотя бы столько мозгов, сколько у мухи, он вернулся бы к себе и признал поражение.

Бабушка была бы в отчаянии.

Спенсер выбрался из машины. Становилось прохладно; неудивительно — ведь до начала октября всего три дня. Тепло последних недель заставляло верить, что осень еще не наступила по-настоящему.