Пабы, церкви, дождь - Стюарт Макбрайд

Инш не озаботился выйти из машины, просто опустил стекло и махнул Логану рукой. Камеры повернулись и стали следить за тем, как Логан переходит через дорогу под одолженным зонтом и останавливается возле инспектора Инша, пытаясь не морщиться от запаха мокрого спаниеля, которым несло из машины.

— Ну-ну… — сказал инспектор, кивая в сторону кучки телекамер. — Вроде как нас сегодня по ящику покажут. — Он провел рукой по лысой голове. — Очень хорошо, что я не забыл вымыть голову.

Логан улыбнулся вымученной улыбкой. Вчерашний прямой по корпусу не прошел даром: шрамы на его животе начали напоминать о себе.

— Ладно, — сказал Инш. — Меня уполномочили сделать заявление для прессы. Но прежде, чтобы не выглядеть полным идиотом, я хотел бы знать, есть ли еще что-нибудь, что мне неизвестно.

Логан пожал плечами:

— Насколько мы можем судить, мать была с нами достаточно откровенна.

— Ну и?..

— Не знаю. Мамаша носилась с ребенком, как будто он был из хрусталя. Никогда не выходил один. Все игрушки как для трехлетнего, года на два младше его возраста. Такое ощущение, будто она жизнь в нем пыталась задушить.

Инш поднял бровь, так что сморщилась розовая безволосая кожа его головы. Промолчал.

— Не хочу сказать, что его не похитили. — Логан пожал плечами. — Но все-таки…

— Понял, — сказал Инш и разгладил кожу на голове. В отличие от его заляпанного грязью «рэнджровера», он выглядел презентабельно в безукоризненном костюме и с галстуком. — Но если мы выберем это, а он потом обнаружится задушенный, да еще без отрезанной пиписьки, мы будем в дерьме по самые уши.

У Логана засигналил мобильник, испуская стоны и посвистывая. Звонили из полицейского отделения на Квин-стрит. К ним притащили Данкана Николсона.

— Что?.. Нет. — Логан улыбнулся, прижимая телефон к уху. — Суньте его в «обезьянник», пусть попотеет там, пока не приеду.

К тому времени, когда Логан с констеблем Ватсон вернулись в штаб-квартиру, поиски были в самом разгаре. Инспектор Инш более чем втрое увеличил число поисковиков, которых выделил Логан, и теперь почти сорок полицейских, мужчин и женщин, плюс четыре проводника с немецкими овчарками прочесывали под ледяным дождем каждый сад, осматривали каждое общественное здание, все возможные укрытия, все кусты и канавы между домом Ричарда Эрскина и магазинами на Виктория-роуд.

Дежурный сержант доложил, что Данкана Николсона заперли в самом обезьяньем «обезьяннике» и он сидит там почти час.

Чтобы заставить Николсона понервничать, Логан с констеблем Ватсон сначала зашли в столовую, перекусить и выпить по чашке кофе. Они не торопясь подкреплялись бобами с ветчиной, в то время как Николсон не находил себе места в «обезьяннике».

— Ладно, — сказал Логан, когда они закончили. — Вы уже придумали, как доставить мистера Николсона в комнату для допросов? Рутинная процедура с устрашающим взглядом? Я пойду проверю, что нового по поискам, вернусь минут через пятнадцать — двадцать. К этому времени он должен быть готов все выложить.

Ватсон встала, со вздохом взглянула на аппетитные куски бисквитного пудинга с заварным кремом и отправилась делать жизнь Данкана Николсона еще более невыносимой.

Логан получил от дежурного офицера из координационного центра всю информацию на текущий момент: поисковые команды ничего не обнаружили, у производивших поквартирный обход полисменов тоже ничего не было. Логан взял чашку чая из автомата на первом этаже, медленно выпил. Тянул время. Выпил еще одну таблетку болеутоляющего. Когда двадцать минут истекли, он направился в комнату для допросов номер два.

Она была маленькая и практичная, окрашенная в мерзкий бежевый цвет. Данкан Николсон сидел за столом напротив констебля Ватсон, молча буравившей его взглядом. Ему было очень не по себе.

В комнате не разрешалось курить, и с этим у Николсона явно были проблемы. Перед ним на столе лежала стопка белой бумаги. Когда Логан вошел, Николсон подпрыгнул от неожиданности, и несколько белых листков, упорхнув со стола, опустились на истертый голубой ковролин.

— Мистер Николсон, — сказал Логан, усаживаясь на коричневый пластиковый стул рядом с Ватсон, — простите, что заставил вас ждать.

Николсон поерзал на стуле, на верхней губе блестели мелкие капельки пота. Ему было года тридцать два, не больше, но выглядел он на все сорок пять. Он был побрит наголо, кое-где на розовой коже головы проступала голубовато-серая щетина. Каждое ухо проткнуто не меньше чем в трех местах. В целом же он выглядел так, будто был собран по частям утром в понедельник, когда фабрика еще не открылась.

— Я здесь уже несколько часов! — сказал он, пытаясь придать голосу максимальный градус возмущения. — Несколько часов! Тут даже сортира нет! Я чуть не лопнул!

— Боже мой! Здесь явно произошла какая-то ошибка, мистер Николсон. Вы ведь пришли по собственной воле, не так ли? И туалета нет? Я переговорю с дежурным сержантом. Чтобы это больше не повторялось. — Логан улыбнулся обезоруживающей дружеской улыбкой. — Но теперь мы все в сборе, давайте начнем?

Николсон кивнул, слегка улыбнувшись, чувствуя себя приободренным. Значительно лучше себя чувствуя.

— Констебль, я могу вас попросить? — Логан передал Ватсон две аудиокассеты в фабричной упаковке, она их распечатала и сунула одну в укрепленный на стене магнитофон. Потом то же самое проделала с видеокассетами. Нажала кнопку «ЗАПИСЬ», аппарат щелкнул и пикнул.

— Допрос мистера Данкана Николсона, — сказала она, потом произнесла имена, дату и время.

Логан снова улыбнулся:

— Ну что, мистер Николсон — или я могу называть вас Данкан?

Мужчина по другую сторону стола бросил нервный взгляд на видеокамеру в углу комнаты, как раз над плечом Логана. Наконец кивнул бритой головой.

— Итак, Данкан, прошлой ночью вы нашли тело Дэвида Рида?

Николсон снова кивнул.

— Вы должны произносить ваши ответы вслух, Данкан, — сказал Логан, его улыбка стала еще шире. — На пленке не фиксируется, как вы киваете.

Николсон еще раз взглянул на стеклянный глаз видеокамеры.

— Э-э… кхм… О, простите. Да. Да, это я нашел. Я нашел его прошлой ночью.

— Что вы там делали, Данкан, среди ночи?

— Я… это… я гулял. Знаете, поругался с женой и пошел прогуляться.

— На берег реки? Глубокой ночью?

Улыбка начала меркнуть.

— Ну да. Я иногда прихожу туда, ну знаете, подумать и все такое.

Логан скрестил руки на груди, скопировав сидящую рядом Ватсон.

— Итак, вы пришли туда, чтобы подумать. И совершенно случайно споткнулись о тело убитого трехлетнего мальчика?

— Э-э, да… Я просто… Послушайте, я…

— Просто так случилось, вы просто споткнулись о тело убитого мальчика. В залитой водой канаве. Накрытое листом фанеры. В темноте. Под проливным дождем.

Николсон открыл рот, закрыл, потом открыл еще раз, но не произнес ни звука.

Логан дал ему помолчать пару минут. Мужчина нервничал сильнее и сильнее, бритая голова его покрылась испариной, как и верхняя губа, и от него волнами поплыл противный запах чеснока.

— Я… Я пил, о'кей. Я упал, почти насмерть расшибся на этом чертовом берегу.

— Вы упали на берегу, под проливным дождем, и все же, когда прибыла полиция, на вас не было ни капельки грязи! Данкан, это не очень походит на описание человека, который упал на грязном берегу в грязную канаву, не так ли?

Николсон провел рукой по макушке, когда коснулся щетины, в гнетущей тишине комнаты для допросов послышался слабый шуршащий звук. Подмышками у него расплылись темные пятна.

— Я… Я пошел домой, позвонить. Я переоделся.

— Я понял. — Логан опять включил свою улыбку. — А где вы были тринадцатого августа этого года, между четырнадцатью тридцатью и пятнадцатью часами?

— Я… Я не знаю.

— Хорошо. А где вы находились сегодня утром, между десятью и одиннадцатью?

Николсон выпучил глаза:

— Сегодня утром? Что вообще происходит? Никого я не убивал!

— А кто говорит, что вы кого-то убили? — Логан повернулся: — Констебль Ватсон, вы слышали, чтобы я обвинял мистера Николсона в убийстве?

— Нет, сэр.

Николсон заерзал на стуле.

Логан достал список детей, зарегистрированных пропавшими без вести за последние три года, положил его на стол перед собой:

— Где вы были сегодня утром, Данкан?

— Смотрел телевизор.

— А где вы были… — Логан наклонился и, глядя в список, продолжил: — Где вы были пятнадцатого марта, между шестью и семью часами вечера? Что, не знаете? А как насчет двадцать седьмого марта, в начале восьмого?

Они прошлись по каждой дате, Николсон потел, бормотал какие-то ответы. Вообще он нигде не был, говорил он. Дома он был. Смотрел телевизор. Единственными людьми, которые могли за него поручиться, были Джерри Спрингер и Опра Уинфри. Да и то в утренних повторах.