Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 3 - Александр Владимирович Семенков

видели смысл и назначение своего служения в олицетворении себя с мистической фигурой Удерживающего, о котором апостол Павел говорит как о главном препятствии на пути антихриста: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес 2:7-8).

Русские люди уповают и верят, что Святая Русь явилась таковой на Земле по замыслу Божию, взяла и понесла свой Крест свободно – и потому ее история есть великое Крестоношение в соответствии с планом Христова спасения.

В то же время наблюдались симптомы духовной деградации русского общества, которое переживает глубочайшую трагедию: царственный блеск православной монархии и величие Третьего Рима сочетаются в нем с серьезным духовным изъяном.

Главное в сложившемся в России духовном течении не только и не столько в том, что Москва – Третий Рим, т.е. некий геополитический центр, претендующий на некое, возможно лидирующее положение, в мировом сообществе. Главное в том, что народ Руси-России имел надежду, чаяние и упование на то, что по милости Божией, с помощью и по промыслу Божию Россия духовно будет крепнуть, возрастать и восходить по пути преображения в Христианское царство. Эта идея трансцендентна, запредельна для мира сего и для жизни земной, а потому она ведет не только и не столько по этому дольнему миру, но и устремляет человека в мир иной, в Мир Горний.

ГЛАВА 85. Процессы и тенденции социальной стратификации. Этап становления сословного строя и сословного общества в XVI–XVII столетиях

85.1. Динамика народонаселения России

К середине XVI века в России проживало примерно 6,5 миллиона человек. В конце XVI века численность народонаселения на Руси составляла около 7 млн. человек. Наиболее густо заселены были центральные районы, земли по берегам Волги от Твери до Нижнего Новгорода, Новгородско-Псковская земля. В этих землях проживало более 1,5 млн. человек. В середине XVI века на этих территориях была самая высокая плотность населения – около 5 человек на 1 кв. км. Население Москвы было около 100 тыс. человек, Новгорода и Пскова – по 30 тыс., Можайска – 8 тыс., Серпухова и Коломны – примерно по 3 тыс. человек. Наиболее крупными и развитыми городами были – Новгород, Псков, Вологда, Великий Устюг, Казань, Ярославль, Калуга, Нижний Новгород, Тула, Астрахань. В этот периоды были основаны Орел, Белгород, Воронеж, а после присоединения Казанского и Астраханского ханств – Самара и Царицын. После начала освоения Сибири построили Тюмень и Тобольск и в связи с потребностями внешней торговли – Архангельск.

85.2. Процессы политико-экономической стратификации общества в ХVI столетии

Московское государство в XVI веке отличалось пестротой социального состава и совмещением разновременных и разнохарактерных социально-политических отношений. В нем не было ни свободных и полноправных лиц, ни свободных и автономных сословий. Однако общество не представляло безразличной массы, как в восточных деспотиях, где равенство всех покоится на общем бесправии. Общество было структурировано и делилось на социальные слои и группы, сложившиеся еще в удельные века. Тогда эти группы имели только гражданское значение – это были экономические состояния, различавшиеся родом занятия. Теперь они получили политический характер: между ними распределялись специальные, соответствовавшие их занятиям государственные повинности. Это еще не сословия, а простые служебные разряды, на должностном московском языке называвшиеся чинами.

Государственная служба, вменявшаяся этим чинам, не была для всех одинакова. Один вид службы давал, исполнявшим ее классам, большую или меньшую власть распоряжаться, приказывать. Служба других классов оставляла им только обязанность повиноваться и исполнять. На одном классе лежала обязанность править, другие классы служили орудиями высшего управления или отбывали ратную службу, третьи несли разные податные обязанности. Неодинаковой расценкой видов государственного служения создавалось неравенство государственного и общественного положения разных классов. Низшие слои, на которых лежали верхние, разумеется, несли на себе наибольшую тяжесть и, конечно, тяготились ею. Но и высший правительственный класс, которому государственная служба давала возможность командовать другими, не видел прямого законодательного обеспечения своих политических преимуществ. Он правил не в силу присвоенного ему на то права, а фактически, по давнему обычаю – это было его наследственное ремесло.

Повинностью класса служилых людей землевладельцев была ратная, придворная и административная наследственная служба. В зависимости от степени важности службы и ее тяжести, с учетом размера землевладения и происхождения (породы), служилый класс распадался на чины думные, служилые московские и городовые.

Посадские торгово-промышленные обыватели тянули посадское тягло «по животам и по промыслам», по оборотным средствам и промысловым занятиям. По размерам или доходности тех и других и по связанной с ними тяжести посадских повинностей они делились на лучших, средних и молодших. На такие же имущественно-податные разряды распадался и класс сельских людей, или крестьян, тянувших поземельное тягло по размерам пашни. Холопы по праву не имели законом защищаемой собственности и ни служили, ни тянули тягла государству, а состояли в крепостном дворовом услужении у частных лиц, образуя также несколько видов неволи.

Но эти классы или чины, не были устойчивыми и неподвижными обязательными состояниями. Лица могли переходить из одного класса или чина в другой, свободные лица по своей или государевой воле, холопы по воле своих господ или по закону, могли менять или соединять хозяйственные занятия. Служилый человек мог торговать в городе, крестьянин – перейти в холопство или заниматься городским промыслом. При такой подвижности между основными классами образовалось несколько промежуточных, переходных слоев разнородного социального состава.

«Дробность чиновного деления и присутствие бродячих промежуточных слоев придавали обществу вид чрезвычайно пестрой и беспорядочной массы. Такой подвижностью и пестротой общественного состава поддерживалась свобода народного труда и передвижения. Но эта свобода крайне затрудняла приказное правительство и противоречила его стремлению, потом проведенному в Уложении, всех привлечь к работе на государство и строго регулировать народный труд в интересах казны». [Ключевский В.О.: Том 3, С. 208. История России, С. 22138].

Московское законодательство вообще было направлено прямо или косвенно к определению и распределению государственных обязанностей, оно не формулировало и не обеспечивало ничьих прав, ни личных, ни сословных; государственное положение лица или класса определялось лишь его обязанностями. То, что в этом законодательстве похоже на сословные права, было не что иное, как частные льготы, служившие вспомогательными средствами для исправного отбывания повинностей. Да и эти льготы давались классам не в целом их составе, а отдельным местным обществам по особым условиям их положения. Известное городское или сельское общество получало облегчение в налогах или изъятие в подсудности, но