Тара - Ася Михеева

— А церковь?

— А Ватикан, между прочим, до сих пор Круахана не канонизировал не потому, что они перед колонистами нос задирают. Доказательств существования не хватает. Хотя, конечно, много денег вбухали, искали. Видите ли, фигура святого-путешественника для колонистов очень важна. Вон Николая Мирликийского расканонизировали двести восемьдесят лет назад, а ничего, народ молится. Так и Круахан наш.

Один из сидящих за столом вытащил из-за пазухи ладанку и обиженно посмотрел на неё. Потом решительно спрятал назад.

— Так вот, — продолжил я. — Когда Институт истории начал работу по обобщению данных о ранних годах колонизации, мы стали собирать (и сейчас, кстати, большое спасибо говорим, кто отдаёт хоть откопировать) всякие старые дневники, записки, блоги, фотоархивы — всё подряд. И были найдены в том числе записи жены того, кто келью построил.

…Первый склад на Базе А-16 сляпали на скорую руку, но прочно. Поскольку за деревом пришлось бы тащиться на грузовом флайере минимум час в одну сторону, а покрывать крышу цельной плитой показалось рискованно, две длинные стены вывели сходящимися. Получилась эдакая каменная палатка четыре на десять метров. Убогенько, но до постройки нормальных домов и ангаров послужит защитой от дождей. А дожди здесь оказались богатейшие. Ну чему удивляться, у океана-то.

Валентин выключил и поставил на предохранитель резак, когда сверху крикнули, что больше камней не нужно.

— А что снаружи камни необработанные? — спросила Алина.

— Зачем? Только время тратить. Красоты всё равно особенной не будет.

— Гм. Может, так и лучше. Пещера типа такая.

— А в ней пещерные люди, то есть мы. Народ, слезайте: с запада новая туча заходит! — закричал Валентин, и все бросились, как муравьи, таскать багаж в свеженький склад.

Через две недели таких складов у них было шесть. Третий поставили не в долине, как все остальные, а поближе к воде, над обрывом. Туда сложили оборудование маринистов.

Маринисты, естественно, быстро устроили на складе жилой отсек. Из пластикового домика океанским ветром высвистывало тепло со страшной силой, таскаться спать в долину всем было лень, а каменный склад обогрев держал. Так что вскоре крупное оборудование переселилось в домик, а люди спали за каменными стенами. Сейсмологи на западном побережье обещали тишину и покой на ближайшую геологическую эпоху — народ спал спокойно. Примерно две недели.

— Олегыч, Олегыч! Проснись!

— А! Тимофей, ты? Что такое?

— Послушай!

Постепенно проснулись все. Звук, сначала не очень громкий, постепенно расширялся, рос, охватывал всё больше октав — казалось, где-то играл целый оркестр, слаженно и гулко, разве только несколько однообразно, словно один проигрыш всё повторялся и повторялся с незначительными вариациями. Звук нарастал. Звук танцевал и переливался от нежных колокольчатых аккордов до тяжёлых протяжных басов.

Но, как ни красив был неожиданный концерт, маринисты надеялись поспать. В обнимку с постелями все постепенно перекочевали в заваленный снаряжением пластиковый домик, где и проспали спокойно остаток ночи.

Утром прилетели геологи.

— Ба, что за потрясающая постройка? — восхитились они, обходя третий склад. — Экая, право, стильная конструкция. Да вы тут уже историческими памятниками обзавелись, не то, что мы, бескультурщина.

Кто из них ляпнул про келью святого Круахана — история умалчивает, хотя название прилепилось именно тогда. Музыка, хоть и шедшая на убыль, была прослушана и признана почти что католической литургией. Было в ней, действительно, что-то от органа.

Наслушавшись, геологи рассыпались по обрыву и пустили в ход инструменты. Уже через пару часов маринистам предъявили результаты сканирования скал. Естественная пещера со входом ниже кромки моря. Вода отступает в самый низкий отлив, когда луна проходит по близкой части орбиты, и при сильном западном ветре в щелях скалы создаётся резонирующая тяга. Вполне такая органная система, слегка слышимая, если стоять просто на скале, и сильно отдающая в сводчатый потолок склада.

— Достопримечательность у вас, братцы, знатная, — сказал старший геолог, забираясь во флайер. — Не вздумайте эту келью разбирать. Дети нас не простят. И, будьте добры, регистрируйте периодичность и громкость. Сопоставим потом с метеорологическими данными.

Как только до побережья дотянули сеть связи, маринистов осадили запросами на ближайший концерт.

— Собственно, вот и всё.

— А Круахан?

— Историю к вещи придумать легче, чем вещь к истории. — Я пожал плечами. — Келья есть, литургия есть — осталось сочинить человека. Вот и всё. А тут ещё вторая волна пришла, им, пока из русского и гэльского тариен не сложился, вообще толком никто ничего объяснить не мог. Может, кто-то из старожилов байки травил, а ему поверили… То-то и оно, что уже неизвестно.

— А я тоже слышал, что келью построили ещё до прихода ирландцев, и удивлялся, что это русские католиком так прониклись? — подтвердил бритый.

Я сложил руки перед собой и посмотрел на Мёрфи. Мёрфи помрачнел и откашлялся.

— Может, завтра? — Он посмотрел на меня, в тарелку… Снова на меня.

Развеселившиеся от моего рассказа люди как-то притихли.

— Что так? — осторожно спросил я.

— М-да. Пошли ко мне. Не та это история, чтобы лишний раз народ грузить. Хотя… Помянемте Валеру, ребята.

Самогон был тихо разлит в стаканы, в том числе и в мой (отказываться не приходилось и думать), все выпили в тишине.

— Ну, вы тут сидите, — сказал Мёрфи. — А я пойду, отвечу парню.

И уже у него в комнате, аккуратной, тесной комнате друида, привыкшего проводить по полгода вдали от семьи и заботиться о себе самостоятельно, мы сидели — я за столом, он на постели. Реальная подоплёка легенд часто бывает… вот такой. Скорее грустной, а то и отталкивающей. Не мне судить, что нужнее людям — сказка или правда. Но мы должны иметь возможность выбирать. Затем я, собственно, и приехал на север.

— Да никто вообще ещё не знал, что ши-волки здесь охотятся такими огромными стаями. Потом подняли земные данные — всё то же самое. Чем дальше на север — тем больше особей в группе. Другие условия, другое поведение. В общем, мы с Риком наскочили на эту стаю совершенно случайно. Нам бы затаиться и переждать, но они были далеко, а скалы — близко…

…Нога соскользнула по камню вместе с оборвавшимся стлаником. Боль была такая, словно голень проткнуло насквозь. Джош рывком высвободил ступню из щели между валунами и с холодной отстранённостью смотрел, как штанина набухает кровью. «Открытый, похоже». Валерик, бежавший за Джошем следом, встал на колени и разрезал штанину. Кость, вспоровшая кожу, была розовой и небольшой. Кровь опутала голень древовидной сеткой струек. «Интересно… Должно ведь быть больно». — медленно подумал Джош.