Мышиный Король - Ольга Солнцева

Урок правоведения шел своим чередом, когда он получил от СМС-ку от Тоньки: «Приходи ко мне сегодня.  Будем снимать клип с танцем живота». Он  тут же поднял руку и  попросился в туалет.

В поисках беглянки он обошел все три этажа, но везде было пусто. Наконец, он заметил знакомый черно-розовый свитер под лестницей, возле гардероба. Она сидела к нему спиной и, по всей вероятности, слушала музыку, мотая головой в такт.

– Эй, ты чего не на паре? – строго спросил Никита, вынув из ее  уха одну из затычек.

Полосатая кошка хотела вырваться, но увидев, что путь к отступлению отрезан, прижала к груди розовый планшетик:

– Я уже все стерла, правда!

Коршунов недоверчиво посмотрел на нее и уселся рядышком на подоконнике:

– Да ладно, Тонь, не парься. Я тебе верю. Правда!

– Да ладно! – буркнула она в ответ и снова засунула в ухо динамик.

К Никите вдруг вернулась прежняя нежность. Ему захотелось взять обеими руками это бледное личико и долго-долго целовать малиновую макушку и зеленые глаза.

Но вместо этого он лишь дурашливо протянул:

– Ну, спасибки тебе!

Тонька подвинулась к нему и, вынув правый наушник, засунула ему в левое ухо:

– Класс, правда?

Они просидели бок о бок минут пять, слушая какой-то идиотский рэп. Никита с замиранием сердца вдыхал запах ее волос – какой-то по-девчачьи сладкий. Он аккуратно прильнул к ней, положил ей руку на талию и закрыл глаза. Ему вдруг почудилось, что они лежат вдвоем к гамаке и слушают шум прибоя.

Но Тонкая, казалось, не замечала его расположения. Она не отталкивала его, но по-прежнему двигалась всем телом под ритм музыки. Никите это, наконец, надоело и он вынул наушники – и из своего, и из ее уха:

– Ты мне про какой-то танец  написала.

Тонкая соскочила с подоконника:

– Ну да. Танец как танец. Его на востоке танцуют. Или даже на юге. Мы с одной девчонкой в студию ходим.

Никитос с интересом поглядел на полосатую хищницу:

– И что, ты хочешь, чтобы я тебя поснимал?

Она пожала плечами:

– Ну да. Если придешь часов в семь, я как раз освобожусь.

Никита сглотнул слюну.

– Ладно, – лениво протянула Тонька. – Я пошла. Преподу скажи, что у меня живот заболел. Помнишь, где я живу?

Никита кивнул с деланным равнодушием. Еще бы он не помнил! В своих снах он уже столько раз проделывал этот путь.

– На, прицепи, – протянул он оторванный хвостик, и Тонька ловко прицепила меховой аксессуар к черно-белому рюкзачку.

Глядя, как она выходит из здания и идет по аллее парка, Никита вдруг совершенно забыл о вчерашнем происшествии и сегодняшних опасениях. Перед его глазами были пальмы, море и загорелый Тонькин живот. Он подумал, что снимать надо будет в замедленном темпе. Ему совсем не хотелось возвращаться на лекцию. От нечего делать он стал вспоминать, как снял свой первый удачный ролик.

Недели две тому назад он остановился, чтобы сделать сэлфи на фоне одной прикольной рекламы. Он встал возле рекламной коробки и уже вынул смартфон, как тут прямо на его глазах произошла авария. Метрах в пяти от него мотоциклист внезапно подрезал легковушку.  Тачка закрутилась, пошла юзом и зацепила еще пару машин. Байкер с ревом укатил, а три машины еще покрутились на дороге и перегородили целых три полосы.

 Никита тут же сообразил, что это прикольный сюжет для Ютуба. Он снимал минут пятнадцать:  как на тротуаре собралась толпа, как подъехали менты с мигалкой, а потом и «Скорая»,  как из побитой легковушки выволокли два тела и положили на асфальт.  Водя смартфоном туда-сюда, он искренне наделся, что ему хватит зарядки доснять все происшествие.

Дома он перекачал видео на компьютер,  наложил римейк из «Берегись автомобиля», смонтировал крутой клип и выложил его в Сеть. Зачем он это сделал – Никита и сам не знал. Наверное, ему просто нравилось снимать, монтировать и, микшировать.  Ну, конечно, он не исключал и возможности слегка заработать на всем этом.

В прошлую пятницу ему вдруг пришел месседж с Ютуба. Оттуда сообщали, что за две недели его клип  посмотрело двести   тысяч человек, и предлагали продолжить сотрудничество. За передачу авторских прав ему предлагалось  получить пять тысяч рублей. Он тут же настрочил ответ и уже через полчаса обналичил бабки.  Вот это было, действительно,  прикольно!

Он достал смартфон и нашел в Яндексе карту их района. До старого четырехэтажного  дома, где жила Тонька, от колледжа было двадцать три минуты пешком.

9

В это двухэтажное здание на улице Первой Революции Скрягину уже довелось заезжать пару  раз. Постройка была старой, приземистой и какой-то невразумительной. На плане сверху она была похожа на причудливо изогнувшуюся гусеницу.  Фасад, смотрящий на улицу, впечатлял помпезностью евроремнта, но если зайти с заднего двора, то этот же самый дом поворачивался к гостю совсем иной стороной – заброшенной и обветшалой.

Когда-то здесь располагался секретный завод. Лет пятнадцать тому назад  предприятие закрыли, а все его здания, в том числе и это,  распродали разным хозяевам.  Нескладному сооружению, где когда-то испытывали авиационные двигатели, придали новый имидж: фасад отштукатурили,  вставили массивную дубовую дверь с позолотой, поставили возле нее двух львов, покрашенных под мрамор и произвели не менее впечатляющие перемены. Яркая неоновая реклама на крыше зазывала в прохожих в развлекательный комплекс «Огонек». Владелец заведения Тельман Исмаилович Мамцуров приходился Скрягину  дальним родственником по линии жены.

Когда они встретились тут в первый раз три с лишним года назад,  владелец «Огонька» принял Василия Петровича весьма  радушно. Скрягин тогда вышел в отставку и искал непыльную работу. Он также остро нуждался в средствах, так как собирался сочетаться законным браком с родственницей Мамцурова. Он был не прочь стать компаньоном будущего свояка, но тот лишь неопределенно сказал: «Всему свое время».  В непыльный бизнес Мамцуров его не пригласил, но  десять тысяч долларов ссудил без всяких условий.

– Когда сможешь, тогда и вернешь, – уклончиво сказал он тогда.

И вот вчера Скрягину позвонили из приемной Мамцурова и пригласили на встречу.

Василий Петрович припарковал свою белую «Тойоту» за углом бывшего КБ и велел Валику ждать его в машине. Утро было хмурым, под стать настроению  директора колледжа. «Черт бы тебя побрал, – без всякого пиетета думал он про дальнего родственника. – С твоими-то доходами мог бы и забыть про эти баксы. Да и я, осел, зачем-то связался с этим кавказцем!»

Скрягин  поднялся по массивным гранитным ступеням, открыл дубовую дверь с позолотой и оказался перед рамкой безопасности. Безликий секьюрити в ослепительно белой рубашке проверил его паспорт,  что-то произнес в рацию и указал на дверь с табличкой «Только для персонала».