Рассвет для солнца (СИ) - Баскакова Нина

— Так что? Возьмешься за дело? — спросила его Зина.

— Возьмусь, — согласился он.

— Молодец. — Она отошла от него. Сняла пальто и отряхнула его. — Романтика — такая вещь интересная, но зараза грязная. В следующий раз надо найти более чистое место. Или тебе придется покупать мне новую одежду.

— А будет следующий раз?

— Это уже от тебя зависит. Пойдем покажу, что я хочу сделать. У тебя есть коса какая-нибудь? Вот всю траву вокруг этого сарая, мне надо скосить. Хочу, чтоб здесь было красиво…

Она обходила здание, рассказывая ему, что собирается сделать. Новые окна, канализация, вода и дорожка до магазина. Двери и проводка.

— Но это за один день не сделаешь.

— Не сделаешь. Мусор за сегодня и завтра убираем, а траву за послезавтра. Дальше уже можно заняться ремонтом. Ты умеешь стены шпаклевать?

— Нет.

— А чего ты умеешь? — спросила она его. Прямой взгляд. Без издевки и насмешки. Реально просто интересовалась. — Какие у тебя сильные стороны? Или ты только и умеешь, что водку заливать? На алкаша не похож. Наркоман? Вроде нет.

— Курил всего пару раз. Не надо на меня ярлыки вешать.

— Не вешаю, — примирительно сказала Зина. — Ладно, посмотрим, что будет дальше. Мне пора ехать. С тебя работа — с меня деньги.

Она села в машину. Архип достал телефон и набрал Темку. Одному здесь не справиться. Слишком много грязи. Зина же поехала в больницу. Тетю Валю как раз должны были перевести из реанимации в палату.

В последнее время Зина только и делала, что проводила время в больнице. Это раздражало. Она терпеть не могла унылые зеленые стены с посыпавшейся штукатуркой и запах дезинфицирующего средства. Найти лечащего врача оказалось целой проблемой. Один уставший доктор на все отделение сказал, что проблемы с сердцем серьезные. Уже второй сердечный приступ. Второй! А тетя Валя молчала все это время. Нужна операция. Но не факт, что пациентка ее перенесет. Зина только губу закусила. Не нравилось ей это. Совсем не нравилось.

Тетя Валя выглядела плохо. Попыталась улыбнуться, когда в палату вошла Зина, но у нее это не получилось.

— Все плохо? — спросила она.

— Еще повоюем, — ответила Зина. — Почему ты не сказала, что все так плохо?

— Зачем? Новое сердце и новое тело мне не получить. Так, доживу свое, сколько отмерено, и ладно. Диану жаль. Это ей жить. А мне…

— Прекрати.

— У меня отложено на похороны. Там, под платком.

— Тетя Валь, давай не будем.

— Чего не будем? О грустном? Думаешь еще выйду отсюда? Не выйду, — она замолчала. — Ты только Диану не бросай. Как она?

— Нормально. Тетя Люба с ней сейчас сидит. Она у нас раньше медсестрой работала. Одну я ее оставить побоялась.

— Правильно. Девочка переживает. Она ведь хорошая. И ты хорошая. Не надо ее бросать.

— Не буду, — ответила Зина. — Ты о плохом не думай. Все наладиться.

— Посплю немного. А ты не сиди здесь. К Диане поезжай. Ей одной плохо. Чего со мной сидеть. Это не нужно. Лишнее. Мне нянька не нужна. Поезжай.

— Я завтра приеду. Апельсинов привезу.

— Не люблю апельсины. Яблоки.

— Тогда яблок.

Грустно и тяжело. До слез на глазах. Но плакать некогда. Потом. Может быть ночью, когда сна не будет. А сейчас надо проехать мимо магазина. Проверить не свалил ли Архип. Нет. Работает. Контейнер привезли. Она видела, как он вместе с каким-то парнем закидывали туда остатки прилавка. Подъезжать к ним Зина не стала. Поехала к сестре.

Старый дом много повидал на своем веку, но продолжал оставаться крепким. Крыльцо с пандусом. Расширить бы его. Сделать что-то подобие веранды, где можно было бы посидеть вечером. В далеком детстве Зина сидела на ступеньках.

Тетя Люба убрала вязание при ее появление. На плите стояла кастрюля супа. А захотелось пирогов. Свежих пирогов с повидлом. Или с яйцом. У них раньше всегда по выходным пекли пироги. Приходили родственники и знакомые, чтоб попить чаю. Поговорить. Сейчас это уже не принято. Выходные каждый сам по себе проводит.

— Зина, с тобой все впорядке? — тетя Люба потрясла ее за руку.

— Что?

— Я тебя спросила, как Валя, а ты не отвечаешь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Задумалась, — ответила Зина. — Просто задумалась. Плохо все. Все очень плохо.

— Диана от еды отказывается. Лежит целый день и в стену смотрит. Может ее врачу показать?

— Потом покажу. Если в себя не придет, — ответила Зина. — Я сегодня с ней останусь. Завтра тогда, с утра, как договорились, придете.

— Приду. Держись, Зин. Неприятности и беды — они заканчиваются рано или поздно.

— А я и не сдаюсь. И переживать устала, — ответила Зина. Она заставила себя улыбнуться. — Не переживайте. И не такие шторма переживали.

Проводив тетю Любу, Зина заглянула к сестре. Та сразу закрыла глаза. Претворилась, что спит. Неумело притворилась. Небольшая комната с письменным столом со стареньким компьютером, телевизором в углу и шкафом, которому было лет сорок. Ремонт бы здесь сделать.

— Почему ты не сделала ремонт здесь? Я вроде деньги присылала достаточно. Могла бы сказать, тогда выделила большую сумму.

— Я не хочу тут ничего менять. Эту комнату когда-то мама помогала клеить. А стол еще с нашей квартиры. Как и тумбочка.

— Живешь прошлым?

— Я не забываю его.

— А мне не надо вещи хранить, чтоб помнить. У меня с памятью все нормально. Пойдем пирожки печь? Завтра в больницу отнесу. Тетя Валя обрадуется. Она за тебя переживает. А ей переживать вредно.

— Она умрет?

— Мы все смертны. Но пока живем. Поэтому пока мы живы, мы будем печь пирожки, есть их и пить чай. А ссоры оставим в прошлом.

— Это все не так просто, — сказала Диана.

— Жизнь никогда простой не была. Даже в садике у детей есть проблемы. Я помню, как тебе не нравилась воспитательница, поэтому ты не хотела туда ходить. Или как поссорилась с подругой. Верой вроде ее звали. Вы потом в первый класс вместе пошли.

— В пятом дружба пропала. Класс разделили на два. Мы оказались в параллельных. И стало понятно, что дружбы не было.

— Сейчас с кем-нибудь общаешься? — спросила Зина.

— С девчонками из техникума. Они хотели прийти в гости, но я отказываюсь.

— Хочешь, чтоб мир стал этой комнатой?

— А ты хочешь продолжить наш спор? Мне кажется, что ты не понимаешь случившегося.

— Давай спорить не будем. Пойдем печь пирожки. Помнишь наш рецепт? — решила отвлечь ее Зина.

— Мы каждые выходные с тетей Валей пекли их.

— Сейчас не выходные. Но я сто лет не стояла около плиты. Хочу вспомнить навыки, — сказала Зина.

— Что же ты ела, если не готовила?

— Что придется, — ответила Зина. Грустно улыбнулась. — Маме бы точно не понравилось.

— Тете Вали бы тоже. Наверное, потому что ты одна была. Когда есть семья, то начинаешь следить за питанием помимо воли.

— Наверное так и есть.

— Я сегодня суп сварила. А есть не могу. Кусок в горло не лезет.

— Мне тоже. Поэтому и будем печь пирожки с луком и яйцами. Есть нужно, если мы не хотим с тобой вновь в больнице оказаться и питаться через зонд. Отвратительная процедура и стены угнетают. Будь то зеленые цвета или персиковые, но они словно давят на сознание. Почему-то у меня больница с тюрьмой ассоциируется.

— Мне так тоже показалось. Оттуда нельзя выйти. Лежишь в кровати и не принадлежишь себе. Еще и понимаешь, что прежней жизни не будет.

— Согласна. Прежней жизни не будет, — вздохнула Зина. Хрупкий мост между ними начинал появляться. Пусть еще шаткий и готовый в любой момент развалиться, но это лучше, чем глупая и пустая ссора.

Глава 5

Архип утром еле встал. Все тело болело так, словно его избили. Руки не слушались. Спина отказывалась сгибаться. Он выполз из комнаты. Подошел к холодильнику.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что с тобой? Кряхтишь, как старый дед, — сказала Евгения Валерьевна.

— Все нормально. Кружка кофе и я в норме.

— Опять где-то болтался?

— Опять, — он отвлекся на сообщения от Темки. Тот решил слиться. А у них еще работы непочатый край. Слабак. Еще минуту назад, Архип сам хотел отказаться от этой затеи, но сейчас решил, что не откажется. Да и половины работы уже сделано.