Особо опасен (СИ) - Артемьев Юрий

Но и так сойдёт… Мы отрывались от погони всё больше и больше. Неужели на этом и закончится безумная гонка с перестрелкой по горам?

Хотя они своего добились, как-никак. Загнали нас в угол. Дорога одна в оба конца. Шаг вправо, шаг влево — скалы да камни. Да и сама дорога-то на дорогу уже мало чем похожа. Ну. разве что лишь тем, что деревья не растут посредине пути. Больше всего напоминает высохшее русло горного ручья. Радовало лишь одно. Мы всё-таки оторвались от назойливых военных.

Жаль, что радость прошла очень быстро… Так что старая истина проста: «Всё плохое в этой жизни, как и всё хорошее, когда-нибудь, но заканчивается…»

И как оказалось, наши дела были не слишком-то уж и хороши. Движок нашего внедорожника зачихал, как простуженный, а потом попросту взял, да и заглох, пару раз дёрнувшись, как в агонии.

— Бензин кончился. — уныло констатировал Прайор.

— Да быть такого не может. Был же полный бак, а мы проехали всего ничего…

— Скорее всего, бак пробит.

— Бак пробит, хвост горит, но машина летит на честном слове и на одном крыле… — пропел я на мотив известной песенки времён второй мировой войны.

Техник-сержант наверняка знал эту песенку, но никак не прореагировал на это.

В запасе у меня есть канистра с бензином, но я понимал, что прямо сейчас лить топливо в бак бесполезно. Всё снова вытечет на землю, а толку — ноль. Было бы у меня времени побольше, залез бы под машину. Может дырка в бензобаке одна и не большая. Можно заткнуть деревянным чопиком, или ещё как… А если бак сильно повреждён, то можно пристроить канистру повыше, и соорудить типа трубочки, чтобы текла в карбюратор самотёком. Да много чего можно и на коленке сварганить… Но не сейчас. Я не уверен, что военные полицейские, что висели у нас на хвосте, не бросят свою машину и не отправятся в погоню пёхом.

— Уходим! — приказал я, начиная собирать вещи, продукты и оружие с боеприпасами.

При этом я уже прикидывал, что из этого можно бросить, чтобы не тащить лишнее.

— Куда? — как-то равнодушно переспросил Прайор.

— В горы.

— Всё равно далеко не уйдём.

— А мы попробуем.

— Не получится…

— Не попробуем, не узнаем. Не будь таким кислым, Джек!

— Почему ты мне помогаешь? — вдруг ни с того, ни с сего спросил меня унылый вояка, стараясь при этом заглянуть мне прямо в глаза.

Не отводя взгляда, я ответил:

— Потому что ты нуждаешься в моей помощи. Потому что ты сам попросил меня об этом.

— Как тебя зовут на самом деле?

— Тебе обязательно надо это знать?

— Ну… Мне кажется, что ты не тот, за кого себя выдаёшь…

— А я разве себя за кого-то выдавал?

— Ну, ты сказал, что тебя зовут Айвен, а я слышал…

— Ты веришь сплетням, которые бубнит ди-джей на радио или человеку, который встал рядом с тобой с оружием в руках плечом к плечу?

— Но по радио сказали…

— Врут! И если ты не хочешь, чтобы нас пристрелили, то пора уже двигаться в путь. Держи вот сумку с палаткой, и ружьё возьми с патронами.

Техник-сержант схватил было сумку, но почти сразу же пошатнулся, и упал, как подкошенный. Некрасиво так упал, прямо мордой на камни, как мёртвый.

Нет, я видел, что левое плечо у него в крови, и то, что он немного ранен, я тоже в курсе. Но я и представить себе не мог, что этот тихоня, потеряет сознание как гимназистка Смольного института благородных девиц. Или в его организме так мало крови, что потеряв стакан другой красной жидкости, он тут же падает в обморок?

А мне сейчас именно этого только и не хватало… Вот куда мне теперь девать этого припадочного? Я пощупал пульс на шее… Живой. Похлопал по щекам. Мычит чего-то невнятно, но в себя не приходит. Посмотрел, что за рана такая. Сквозное… Пуля прошла со спины в районе подмышки. Повезло. Чуть правее и в сердце могли попасть. Я подсунул чистую майку, прикрыв хоть как-то рану, а потом куском верёвки примотал вместе с рукой к телу раненого.

Да… Везунчик. Только что мне сейчас с этим везунчиком делать? И так половину снаряги планировал бросить, а сейчас придётся всё здесь оставить, если его на себе тащить. Хлюпик то он хлюпик, но вес в нём есть, и не такой, с каким комфортно от полиции бегать по горам.

Тут надо что-нибудь другое придумать, и желательно срочно. Но ещё в учебке мне в своё время дали мудрый совет: «Торопись медленнее! И не делай много дел сразу, потому что можно по-крупному обделаться.»

* * *

Недалеко от места последней парковки нашего Вагонера отыскались живописные кусты, куда я и планировал оттащить бессознательное тело своего временного напарника. Оказалось, что я не прогадал. За кустами скрывалось много больше, чем я рассчитывал. Пещера не пещера, грот не грот, так, скорее всего, просто щель в скале. Небольшая, но вполне уютная для размещения раненого бойца. Туда же я отправил и всю снарягу с запасом боеприпасов. Ничего в машине на стал оставлять. Пригодится.

Прайор так и не пришёл в себя, но дышал ровно. Скорее всего просто спал, споя в две дырочки. Ладно. Пусть отдыхает, а я пошёл.

Куда?

Туда, где меня не ждут. Навстречу врагам. Дорога тут одна. И если я успею устроить им грамотную засаду, то у меня есть шанс помножить на ноль всё их подразделение. Горы — это такое дело. Тут может стрелять каждый куст и каждый камень. Ну, а засады устраивать я умею… Нас этому учили. И не только… Мы и сами учились у духов, нарываясь на засады. С одной только разницей. Тогда я был не один, а сейчас я могу рассчитывать только на себя.

31 августа. 1974 год.

США. Монтана. Горы.

А ведь завтра первое сентября. Здравствуй, школа, твою мать! Представляю себе картину. Прихожу я в новую школу. А там учитель сразу на первом же уроке предлагает нам написать сочинение. Коротенько так, на два-три листочка. И тема, обычная для сентября: «Как я провёл лето?». И что мне тогда делать? Написать правду? Не поверят. Да и начальство, скорее всего, запретит распространяться на тему моих каникул. Это, конечно, если я сам им всё расскажу. Потому что со времени потери связи в Нью-Йорке, я неподконтрольный элемент. Случайное число в таблице умножения.

* * *

Место я выбрал удачное. Мимо не пройти. Дорога тут почти вплотную вдоль скалы идёт. А с другой стороны чуть-чуть и в пропасть. Зато наверху есть уютный «козырёк», с которого вся эта козлиная тропа, то есть дорога, просматривается. И следовательно, простреливается. Причём в обе стороны сразу. А участок это на то чтобы большой, но и не маленький. От поворота до поворота — шагов сорок, как минимум. Главное, чтобы они кучно пошли. А там уж всё от меня зависит.

Эх, Лёху бы сюда, да с его винторезом. Он бы их издали, как мишени в тире расстрелял бы. Один выстрел — один труп. А я обвешан магазинами, как вербёлд двугорбый. А за спину, на всякий случай, ещё и Ремингтон закинул полностью снаряженный. Ну а про пару ППК, я промолчу. Это уже оружие последнего шанса.

* * *

Они появились минут через полчаса. Я уже успел заскучать, ожидая их. Чуть не задремал даже. Курить хотелось, аж зубы сводило. Но даже если бы у меня с собой были сигареты, то я бы не стал. Курить в засаде — последнее дело. Так что дураков тут нет, выдавать своё местоположение запахом табачного дыма.

Один… Вышел из-за поворота осторожно озираясь, водя стволом винтовки в разные стороны. За ним показались ещё двое.

Вояки, херовы. Они ещё не знают, что уже трупы. Я с этого места их на ноль помножу и глазом не моргну. Положу на раз.

Ещё трое… Оба-на. А где остальные? Неужто я уже двоих приголубил? Что-то не помню за собой такого. Подранки наверняка были. Но на глушняк я никого не валил пока. Нет. Я бы с радостью, но на ходу и из машины, по догоняющей машине. Это не мой профиль. Был бы Лёха тут со мной, он бы им показал. А я так… Мимо проходил.