Пафнутий - Хмелевская Иоанна

Марианна была разочарована тем, что медведь, узнав ужасную новость, ни словом на нее не отозвался. Подождав немного и поняв, что и не отзовется, пока не съест всю рыбу, заговорила сама, решив уж сразу сообщить все подробности случившегося.

– А произошло это в том конце леса, где тянется та самая дорога, вонючая и шумливая. Забыла, как она называется.

– Ошэ! – не выдержал Пафнутий, и дело чуть было не закончилось плохо, но медведю удалось все-таки рыбу проглотить.

– Шоссе! – повторил Пафнутий и затолкал в рот следующую рыбу.

– А правда, ты назвал ее шоссе! – обрадовалась Марианна.

– Не я, а оа, – поправил выдру Пафнутий.

– Помню, помню, не ты назвал, а сова, – поняла выдра друга, даже не успев рассердиться, что тот опять говорит с набитым ртом. Не до приличий тут, когда такое дело.

– Ну так вот, неважно, как называется дорога, а только по обочине там выросла травка, и бедный Кикусь весь покалечился, взяв в рот неизвестную гадость. Вот и надо тебе немедленно отправиться туда, посмотреть, что это такое, и принять меры. Весь лес хочет знать, что это такое и как с этим поступать. Только тебя и ждем. А что касается пищи – не беспокойся, каждый день у тебя будет такой же вкусный обед, я обещаю. Или ужин, что тебе больше нравится.

Справившись наконец с последней рыбой, Пафнутий перестал ощущать в животе неприятную пустоту, пришел в благодушное настроение и, подумав, ответил:

– Пожалуй, я бы предпочел ужин. Раз мне придется туда пойти, на обед могу и опоздать, а вот к ужину доберусь обязательно. Ты ведь знаешь, до шоссе путь немалый. А сейчас, с твоего разрешения, пойду поищу чего-нибудь на десерт.

– Твой десерт растет по ту сторону озера, вдоль реки, – сказала Марианна. – Ведь я и в речке плаваю, видела. Просто роскошные, сочные корневища аира.

Пафнутий вскочил и, крикнув на бегу «спасибо», кинулся в указанном направлении.

Основательно подкрепившись после долгого зимнего поста, Пафнутий отправился на задание. По дороге то и дело останавливался, шел не спеша. Ослабел он после долгой спячки, да и очень хотелось чего-нибудь вкусненького.

И Пафнутий хватал все, что попадалось под руку: зеленые побеги, травку, слизняков и насекомых. Он был уже недалеко от шоссе, когда его нагнал Кикусь.

– Привет, Пафнутий! – крикнул олененок. – Дятел передал мне приказание Марианны, чтобы нашел тебя и показал ту гадость, из-за которой так пострадал. Ой, как это было ужасно! До сих пор боюсь щипать травку.

Очень обрадовался Пафнутий олененку. Ведь он не имел понятия, где искать и что, теперь же задача весьма упростилась. И медведь враскачку припустился за Кикусем, тем более что к этому времени и десерта отведал.

И вот Кикусь с Пафнутием прибежали на чудесную полянку. От шоссе ее плотной стеной отгораживали деревья и кусты, так что шоссе не было видно, зато шум автомашин слышался отчетливо. Ну и, разумеется, с шоссе несло жуткую вонь. Нервный Кикусь вздрагивал от шума каждой проезжающей машины и норовил удрать в глубь леса.

Пересилив себя, Кикусь подбежал к самому краю полянки и, просунув голову сквозь кусты, показал медведю место на обочине шоссе, где он напоролся на гадость.

– Вон там! Видишь, какая чудесная трава? Тут она пробивается раньше, чем в лесу. Солнышко пригревает, снег давно сошел, вот травка и зазеленела. Я специально сюда прибежал, чтобы пощипать свежей травки. И вот, пожалуйста!

Пафнутий изо всех сил вытаращил глаза, пытаясь увидеть в траве ту гадкую вещь, из-за которой пострадал бедный олененок. Но как ни старался, никакого свинства не видел. Траву видел, а отвратительной гадости – нет.

– Да где же она, твоя гадость? – спросил он Кикуся.

– Вон там, в том пучке травы, – копытцем показал олененок. – Я туда не подойду. Я боюсь!

И боязливо отпрыгнув подальше от шоссе, Кикусь, вытянув шею, издали наблюдал за действиями медведя.

Пафнутий спокойно подошел к указанному пучку травы и внимательно осмотрел его. В траве и в самом деле лежала какая-то маленькая штучка. Медведь выгреб ее лапой из травы, осмотрел и даже обнюхал. Это был небольшой кружок, темный и твердый, по виду напоминавший кусок дерева, так что его и в самом деле можно было нечаянно съесть вместе с травой. С одной стороны края кружка были острые. Добросовестный Пафнутий даже взял незнакомую вещь в рот. Вкус у нее оказался отвратительный, так что медведь поскорее выплюнул эту гадость.

– Понятия не имею, что это такое, – сказал Пафнутий. – И не представляю, как ее отнести Марианне. В рот ее больше ни за что не возьму.

Кикусь с опаской подобрался к Пафнутию, вытянул шею и вдруг отпрянул с криком ужаса.

– Ты что? – удивился Пафнутий. Он встревоженно огляделся – никого.

А Кикусь, спрятавшись за дальнее дерево, крикнул:

– Там еще одно лежит! Такое же самое! Ой, они здесь растут!

И олененок обратился в паническое бегство. Напрасно Пафнутий кричал ему вслед:

– Подожди! Оно не двигается! Оно не опасное! Не убегай.

Боязливый Кикусь остановился, лишь отбежав на значительное расстояние, и оглянулся.

– Я все равно боюсь! – жалобно крикнул он. – Я лучше побегу.

– Ладно, – согласился Пафнутий. – Беги, раз уж не можешь здесь оставаться. Но, пожалуйста, если встретишь по дороге сороку или дятла, скажи – я прошу их прилететь сюда. Скажи, я буду ждать. Только птица может унести твою гадость Марианне.

Кивнув, Кикусь умчался в лес.

Дятел появился уже через две минуты. Вслед за ним прилетели сорока с мужем. Пафнутий сидел на полянке, огорченный и озабоченный.

– Привет, Пафнутий! – поздоровался дятел. – В чем дело? Этот постреленок оторвал меня от обеда. Сказал, что-то надо перенести.

– А оно блестящее? – застрекотали сороки. – То, что надо переносить?

– Нет, не блестящее, – ответил медведь. – Но, похоже, действительно растет здесь, по обочине дороги. Была одна штука, а сейчас я вижу целых три. Больше нет, я проверил. Может, завтра еще вырастут.

– И что ты собираешься с ними делать? – поинтересовался дятел.

– Для начала отнесу к Марианне. А там подумаем. Надеюсь, вы мне поможете. К сожалению, у меня нет клюва.

Нельзя сказать, что лишняя работа обрадовала птиц, но они любили Пафнутия и взялись выполнить его просьбу. Каждая схватила в клюв противный маленький кружок и поднялась в воздух, взяв курс на лесное озеро.

Когда взопревший и опять жутко голодный Пафнутий добрался до озера, Марианна его уже поджидала. Она вся извелась от нетерпения, но наловила для медведя порядочную кучку свежей рыбы.

Три непонятных предмета лежали под кустом.

– И в самом деле, премерзкая гадость, – отозвалась о них выдра. – От одного вида плохо делается. Ты знаешь, что это?

Пафнутий отрицательно покачал головой.

– Сороки говорят – это люди сделали. Что скажешь?

К сожалению, Пафнутий при всем желании сказать ничего не мог, потому как, ясное дело, уже занялся рыбой. Хорошо, что в этот момент появился барсук, заспанный и очень недовольный.

– Поспать спокойно не даете, – ворчал барсук. – Разбудили, а мне еще рано просыпаться. Шум подняли, нет покоя! Кикусь носится как ненормальный. Косули тоже хороши. Клементина поссорилась с сестрой Матильдой, никак не определят, какая из их маленьких дочек красивее. Не нашли другого места, как поссориться прямо над моей норой! Безобразие! Пришлось вставать раньше времени после зимней спячки. Ну да ладно, похоже, весна будет ранняя. Так что тут у вас произошло?

– Неприятность! – нервно пояснила Марианна. – Видишь ту пакость под кустом? Кикусь чуть ею не подавился, весь рот искалечил.

Барсук не торопясь оглядел и тщательно обнюхал круглые предметы.

– Пожалуй, сороки правы, – заявил он. – Такую гадость только люди способны изготовить. У Пафнутия есть какие-то знакомства с людьми, пусть отправится к ним и поразузнает.

– Вот и я говорю! – обрадованно подхватила выдра. – Знала, без Пафнутия не обойтись. Видишь, Пафнутий!..