Там, где звенит Енисей... - Виктор Бороздин

— Э-ге-ге-ге-е-е! — Лю-лю-лю-лю-у-у! Черды-ыш! — позвал его Саня.

Чердыш словно не слышал.

— Что же он? — огорчился Саня. И снова закричал: — Лю-лю-лю-лю-у-у! Черды-ыш, ко мне!

— Сюда-а-а! — закричал и Вася.

Через минуту Чердыш был тут. Налетел, сбил с ног Саню, лизнул в лицо и, радостно повизгивая, стал носиться вокруг них. И вдруг, навострив уши, потянулся мордой к Васиной сумке.

— Э-э, не тронь, — остановил его Саня, — это не для тебя. — Вась, дай мне куропатку, — попросил он брата.

— Зачем?

— Ну дай.

— Похвалиться хочешь? — засмеялся Вася. — На, возьми.

Саня перекинул сумку через плечо, схватил Чердыша за лохматый загривок и одним махом вскочил на него. Строго крикнул:

— Пошёл домой!

Так он и примчал к школе — верхом, на удивление и зависть мальчишкам и ещё больше девчонкам.

Возле крыльца Чердыш сразу лёг. У ездовых собак такое правило: кончилась дорога — отдыхай.

Саню окружили ребята. Сумка у него шевелилась.

— Что у тебя там? Покажи!

— Там куропатка, да? Живая?

— Не троньте, улетит!

— А где медведь? — очень серьёзно спросила Уля.

— Какой медведь? — удивился Саня. Но тут же, вспомнив, ухмыльнулся: — Медведь будет потом.

— Я же тебе говорила: не слушай его! — засмеялась Нелё.

— Дай посмотреть, — просили ребята.

Саня осторожно раздвинул завязки. Куропатка тут же высунула взъерошенную белую голову. Посмотрела в одну сторону, в другую и снова спряталась.

Все рассмеялись:

— Шустра!

И тут же наперебой заговорили:

— Что делать с ней будете?

— Её надо в живой уголок.

— Я ей клетку сделаю.

— Мы её кормить будем. Свежие ветки будем каждый день приносить.

И все, подталкивая и обгоняя друг друга, направились в школьный живой уголок — очень интересно было посмотреть, как дикой гостье из тундры понравится новый дом и как глянет на неё старый жилец уголка хромоногий песец Тимка — сердитый и неуживчивый зверь.

Кроме Тимки, в уголке у них живут ещё уточка-нырок с подраненным крылом, гусь-белолобик — у того подвязаны оба крыла, и ещё две пуночки — одна с общипанным хвостом, а другая совсем здоровая, никто не знает, почему она не улетела осенью вместе с другими птицами в тёплые края: может, не хотела покидать раненую подружку? Всех их ребята поместили в живой уголок.

Раньше, когда был ещё щенком, жил в уголке и Чердыш. Недолго. С наступлением первых холодов его выдворили на улицу. Ездовая собака не должна привыкать к теплу: привыкнет — зимой, в мороз, будет мёрзнуть. Чердыш сначала скулил, зяб, но скоро у него выросла густая шерсть, и он перестал бояться даже самых крутых морозов.

Куропатку весело приветствовал гусь-белолобик.

«Го-го-го!» — сказал он. (Это, наверно, означало: «Добро пожаловать!»)

Песец Тимка сначала вроде не заметил гостью. А потом вдруг приподнялся и уставился на неё колючими глазками.

Куропатка не обратила на это внимания, шустро обежала свою клетку и, вытянув шею, сунула клювик между палочек решётки, словно хотела познакомиться. И Тимка, к удивлению ребят, перестал сердиться, преспокойно улёгся, положив острую мордочку на лапы. Тимка был умный песец. Он понял: зачем попусту сердиться? Здесь, в уголке, надо жить всем в мире.

Ребята были рады за куропатку: в уголке ей будет хорошо, тепло, сытно. Столько корма, сколько они ей принесут, она, наверное, и не съест, а главное, никто не обидит: ни сова, ни песец, ни охотник. Живи себе до весны, а весною выпустят на волю, тогда летай где хочешь! Летом в тундре хорошо: вдоволь всего — и еды, и солнца!

Одна только Уля с грустью смотрела на белую птицу в тесной клетке.

«Жирная, однако, станешь, — думала она, глядя на куропатку, — как летать будешь? Забудешь, поди, что и крыльями надо махать. Пропадёшь!»

Мастерская Дедушки Мороза

До зимних каникул было ещё далеко — наверно, целый месяц, а все ребята в школе уже о чём-то шептались, сговаривались.

У двери комнаты старшеклассников, словно часовой на посту, стоял Витя Ямкин, и чуть в коридоре покажется кто-то из взрослых, он сразу начинает выкрикивать: «Лучини то-то-то… Або то-то-то-то…»[9] —и при этом ещё притопывал ногами.

Голос у Вити такой звонкий, что из всех дверей тут же высовывались ребята и спрашивали:

— Ты что, Вить?

А те мальчишки, тайну которых он охранял, говорили:

— Никого же нет, чего ты верещишь, как заяц?

— Так шли… — отвечал Витя.

— Может, и шли, так давно ушли, а ты всё верещишь.

Что именно старшие ребята делают в тайне от всех, Витя не знал, они его в эти секретные дела не посвящали, но он был горд, что ему доверили охранять тайну, и старался изо всех сил.

Учителя, проходя мимо, делали вид, что не понимают, для чего Витя сигналит, а может, им просто было некогда. Но пионервожатая Лида вдруг остановилась и спросила:

— Что, что ты мне сказал?

— Ничего… — настороженно ответил Витя.

— Ну как же, я слышала, ты мне сказал: «За этой дверью старшие мальчики по секрету от всех…» — Лида сделала большую паузу, выжидая, а Витя удивлённо заморгал.

— Я… я… я… не говорил.

— Ну как же, ты здесь так громко сторожишь, что всем уже стало известно, где у вас секрет.

И, рассмеявшись, Лида ушла. А Витя подумал: ну и пусть все знают про секреты, всё равно он будет их охранять.

В самом конце узкого, заставленного шкафами коридора была ещё одна таинственная комната. На её двери красовался дед. С белой бородой, красным носом, хитро прищуренными глазами. Дедушка Мороз. Из одного рукава Дедушки сыпались звёзды, из другого — разноцветные буквы. Нелё, хотя и знала почти уже все буквы, прочитать не могла, потому что буквы не стояли рядком, а сыпались из рукава как попало. Попробуй прочти, если некоторые падали чуть ли не вверх тормашками! Девочки уже не раз подходили к этой двери, прислушивались. Иногда там было тихо. Иногда оттуда слышались голоса, стук молотка.

Как-то Уля сказала:

— Я знаю, что там. Там, однако, мастерская Дедушки Мороза.

— А кто тебе сказал? — удивилась Нелё.

— Одна девочка… Большая. Она всё знает!

«Наверно, Тина, — подумала Нелё. И огорчилась: — Подумаешь, раз большая, значит, всё знает?..»

— А та девочка не сказала тебе: нам можно войти или нельзя?

— Нет, не сказала.

Однажды дверь сама вдруг приоткрылась, и из неё высунулся высокий мальчик с лохматой головой на длинной шее. «Старшеклассник!» — сразу решили девочки.

— Вы к нам?

— Что тут написано? — спросила Нелё.

— А вы что, из «нулевой»? Понятно. Тут написано: «Если что умеешь делать, заходи. Не умеешь — всё равно заходи». А вы что умеете?

— Мы?.. Мы умеем бокарики чинить.

— Ещё за оленятами ходить.

— И рыбу чистить.

Мальчик недоверчиво посмотрел на них. А напрасно. Эти две маленькие девочки много чего умели делать. Недаром мамы не хотели отпускать их.

— Ну тогда заходите, — пригласил мальчик.

Комната была совсем крошечная, и был в ней один лишь стол — от стены до стены. Но чего только на этом столе не было! Он весь был завален цветной бумагой, картоном, разноцветными тряпочками, заставлен разными баночками — большими, маленькими… У Нелё и Ули разбежались глаза.

За столом сидели на табуретках две девочки. Одна вырезала что-то из бумаги, другая раскрашивала.

— Лена, Тося, вот вам помощницы, — сказал мальчик.

— А где Дедушка Мороз? — спросила Уля.

Девочки улыбнулись:

— Какой?

— Тот, что нарисован.

— Ах, Дедушка Моро-оз!

Мальчик (оказалось, его зовут Костя) неопределённо развёл руками.

— Понимаете, он сейчас гуляет. По тундре. И кого ни встретит, обязательно ущипнёт за нос. Сюда он явится только под самый Новый год. А мы все: я, Лена, Тося и другие ребята — его помощники. Вы хотите помогать Дедушке Морозу?

— Щипать за нос? — спросила Нелё.

Все рассмеялись.

— Нет, с этим делом Дед Мороз сам справится. Тут нужно…

Костя вдруг стал серьёзным, сел верхом на табуретку и пристально посмотрел сначала на Нелё, потом на Улю.

— А хранить тайну вы умеете?

— Ничего-ничего не рассказывать, да? — спросила Нелё.

— Да.

— Мы… — Нелё запнулась. Ей хотелось прямо сейчас побежать к себе в «нулевую» и крикнуть всем ребятам: «Ой, что мы знаем!» Но ведь нельзя…

— Я умею, — сказала Уля.

— Мы умеем, — уточнила Нелё.

— Очень хорошо, — одобрил Костя, — А теперь посмотрим, какие у вас руки.

— Вот, — радостно раскрыли ладошки девочки, — чистые.

— Не-ет, ловкие ли они?

Костя выдвинул из-под стола ещё две табуретки.

— Садитесь. Вот вам бумага, ножницы, здесь иголка, нитки, клей, краски. Делайте, что захочется. Кукол, птичек, рыбок, зверюшек…