В логове снежного барса - Валентин Мельников

К обеду следующего дня появились первые пятна рыхлого снега. У входа в ущелье сделали привал, отдохнули, перекусили; стреножив, оставили коней и пешком пошли по ущелью.

-Теке и архар идут вслед за снегом, - сказал Бейшен. - Видишь, какая сочная трава растет там, где он недавно растаял. Это и есть места их кормежки. Давай поднимемся на скалу и устроим там скрадок.

Солнце уже краешком касалось вершины горы, когда охотник вдруг что-то заметил. Жанторо проследил за его взглядом и увидел на отвесной, как ему показалось, стене, серый рогатый силуэт, сливающийся с фоном скалы.

- Подождем когда подойдет поближе, - прошептал он. Но рогач, словно почуяв опасность, мячиком прыгая по отвесу, быстро унесся прочь.

Солнце спряталось, сразу стало темно и холодно.

- Все, на сегодня охота окончена, - сказал Бейшен и начал спускаться вниз. Они вышли к знакомому месту в арчевнике и провели там еще одну ночь.

На следующий день засаду выбрали чуть в стороне от вчерашего места. Ожидание казалось Жанторо бесконечным, нетерпеливый взгляд натыкался лишь на острые ребра скал. Он опять не сумел первым заметить теке. Тот пришел по карнизу над скалой, несколькими прыжками достиг маленькой площадки на отвесной стене. Расстояние было удобное для выстрела, и Бейшен быстро установил ружье на сошках. Но сам стрелять не стал, предложил Жанторо.

Выстрел раскатистым эхом отозвался в ущелье. Сильная отдача в плечо сбила направление взгляда, и Жанторо не увидел, что стало с козлом.

-Молодец! - крикнул Бейшен.

Первая удача и похвала учителя окрылили Жанторо. Пройдет еще три года, и он станет настоящим охотником. Но один невосполненный пробел еще оставался. Бейшен несколько раз порывался сходить с ним на барса, но каждый раз отступал. Охота на свирепого и очень сильного хищника опасна и требует особой сноровки. Жанторо для этого еще не опытен и молод, не набрал настоящей мужской силы, да и сам Бейшен уже не тот. За свою жизнь он поймал капканами четырех барсов и одного подстрелил из ружья. Шкура его украсила юрту охотника, а живых зверей скупили задешево хитрые китайские купцы. Все деньги от них Бейшен потратил на подарки детям своих родственников.

В следующий свой выезд на охоту они поднялись еще выше к снежникам и ледникам. Здесь на одном из южных склонов Бейшен заметил на мокрой глинистой проталине следы небольшого стада архаров, которые по гребню горы вывели к огромному мрачному утесу. Его огибал сползающий в ущелье ледник. Осмотревшись, Бейшен предположил, что архары ушли в соседнее ущелье. Самый короткий путь туда был через ледник. Выйдя на него, он снял с плеча моток волосяной веревки, обвязал ею Жанторо и себя, прочно закрепил концы и сказал:

- Ступай только по моим следам.

Ледник был весь в трещинах, всюду беспорядочно выпирали острые, словно зубы дракона, торосы и обломки льда. Чудовищная сила, рождаемая морозом и солнцем, то сдавливала, то разрывала этот огромный язык льда, и он, крошась и подтаивая, питал убегающую по дну ущелья речку. Перешагивая и перепрыгивая через трещины, преодолевая бесконечные препятствия, Жанторо верхним зрением уловил летящую тень. Подняв взгляд, он увидел парящего над утесом бородоча-ягнятника. Засмотревшись на его полет, юноша отвлекся на несколько секунд и не заметил трещины. Наступив на острый ее край, нога соскользнула вниз. От рывка веревки Бейшен упал на спину и, проехав метра два, зацепился за ледяной выступ. Изо всех сил упираясь спиной и ногами, он медленно повернулся, схватил натянутую веревку и потянул на себя. Жанторо, повиснув над черной бездной, отчаянно тыкался о скользкие стены руками и ногами. Несколько секунд в западне показались вечностью, страх, нарастая как снежный ком, холодил сердце.

- Держись, джигит! - глухо донеслось сверху. Сантиметр за сантиметром веревка поползла вверх. Жанторо лихорадочно заработал руками и ногами, помогая своему вызволению.

Когда все осталось позади, и они снова были на надежной земле ущелья, Бейшен присел на камень и, перехватив виноватый взгляд юноши, сказал:

- Духи постоянно испытывают нас. Смерть - их черный демон - всюду ходит за человеком, но в горах она сидит у него на плечах и уносит каждого неосторожного. Я давно не молился богам, они гневаются на нас.

Жанторо подумал, что после этих слов старик прекратит охоту. Но ошибся. Чуть передохнув, Бейшен свернул из ущелья в боковой отщелок. Подойдя к зарослям можжевельника, они наткнулись на тропу с пометом архаров и пошли по ней. Быстрый, цепкий взгляд Бейшена успевал видеть все: и каменистую твердь под своим легким шагом, и крутые склоны, и скалы. Охотникам удалось подкрасться на выстрел к пасущимся в лощинке архарам. Упредив выстрел, стадо мгновенно сорвалось с места. Бейшен выстрелил вдогонку. Один из баранов кувыркнулся и остался лежать на месте.

Утром следующего дня они отправились в лес духов. Деревья в нем были сплошь лиственные и стояли не тесно. На берегу ручья Бейшен разжег костер и бросил в него несколько ломтей мяса. Как только ароматный дым защекотал ноздри, старик опустился на колени и произнес:

- Ты слышишь меня, Джер-Суу? Я привел к тебе юношу, которого называю своим приемным сыном. Прими его в свое обиталище, открой перед ним лесные и горные тропы, не отказывай в малой толике пищи и воды, оберегай от злых духов...

Голос Бейшена звучал глухо и монотонно. Напряженно вслушиваясь в него, Жанторо все больше поддавался непонятному волнению, какое, наверное, всегда испытывает человек при встрече с чем-то таинственным и величественным.

Ему казалось, что они в лесу не одни, что на них отовсюду смотрят загадочные, всемогущие, грозные существа.

Всю дорогу обратно Бейшен не проронил ни слова. А когда воротились, достал комуз, тронул струны раз, другой, прислушался к замирающим звукам, заиграл и запел в полную силу.

Под сводом юрты при неверном свете костра полились одна за другой мелодии, в которых звучал то лихой топот копыт, то рокот реки, то клекот орла, то плавный хоровод юных девушек.

Жанторо никогда не слышал игру и голос Бейшена и был поражен его искусством. С того вечера он стал называть старого учителя отцом, а тот его сыном.

* * *

Годы добавляли Жанторо сил, а у Бейшена отнимали. Старик уже не мог ходить на охоту. Он похудел, подсох и даже в теплое время не снимал шубу. Однажды совсем слег, и Жанторо неделю не отходил от него. Из еды у них осталось лишь немного муки. Жанторо испек несколько лепешек, заварил травяной чай и дал поесть старику. Тот отломил кусочек и сказал:

- Мне больше не нужно. Остальное возьми себе и поезжай. Здесь ради меня не задерживайся, иначе придется голодать. Не беспокойся, я сам справлюсь.

Жанторо не хотелось оставлять отца в таком состоянии, но без еды тоже нельзя. Скрепя сердце, собрался в дорогу, взяв с собой обоих коней.

За три дня ему удалось подстрелить крупного теке. Трудно в горах одному, никто не подставит плечо. Много времени и сил потратил охотник, чтобы стащить к тропе неподъемную тушу, перевалить ее поперек конской спины и привязать крест-накрест кожаными ремнями, стянув свисающие по обе стороны копыта к брюху коня. Охваченный плохим предчувствием, он настойчиво подгонял коней, рискуя сорваться с крутизны или сползти в пропасть вместе со щебнистой осыпью, которую пересекал, сокращая путь.

Предчувствие не обмануло его. Бейшен лежал вытянувшись на кошме, лицо его было спокойно, открытые глаза невидяще смотрели вверх...

Весть о смерти знаменитого охотника разнеслась по всей округе, и многие захотели проститься с ним. Первыми съехались родственники покойного, которых к удивлению Жанторо набралось десятка полтора. За ними потянулись жители ближних, а потом и дальних аилов. Соблюдая правила традиционного погребального обряда, покойного положили с левой стороны от входа в юрту, отгородили занавеской, у изголовья поставили глиняный светильник. Тихие голоса собравшихся то и дело прерывались громким плачем - причитаниями новоприбывших мужчин и женщин.

Старики-знатоки мусульманских обрядов обмыли мертвое тело и когда стали заворачивать в саван, Жанторо начала быть крупная дрожь. Не в силах сдержать подступившие к горлу рыдания, он выбежал из юрты, бросился лицом на землю и, иступленно молотя по ней кулаками, завыл, как дикий зверь.

После похорон родственники покойного предложили ему переехать в аил, но он отказался.

* *

*

За всеми делами Иван старался находить время и для охоты. Ходил на фазанов, зайцев и кекликов по ближним горам и отщелкам. Как-то в снежную зиму выпала свободная неделя, и он решил забраться подальше и повыше, хотя и знал, что охотиться в горах в такую пору рискованно. Коня пришлось оставить в чабанском зимовье и дальше пробираться пешком в спегоступах, сплетенных из ивовых прутьев. Иван надеялся, что обильный снегопад заставит кабанов и козлов спуститься пониже к южным склонам. Подойдя к одному из них, он увидел глубокую расселину с густыми кустами по краям. В таких местах кабаны часто устраивают свои лежки. Чтобы не продираться через кусты по глубокому снегу, Иван взял немного ближе к краю расселины. Настороженно вглядываясь в переплетение ветвей, охотник не заметил предательского снежного козырька над обрывом. Снег под ним вдруг раздался и, не успев глазом моргнуть, Иван полетел вниз. При падении он сильно ушибся и повредил ногу. Шубарин попробовал встать, но тут же упал от сильной боли в ноге. Попытался ползти, но и это не получалось. Нога горела как в огне. Он оказался в ловушке: отвесные стены с трех сторон и неизвестно, есть ли выход, если двигаться вдоль этой проклятой щели. Оставалось одно: стрелять - вдруг кто-нибудь услышит.