Трапеция - Мэрион Зиммер Брэдли

Впервые в жизни он столкнулся с тем, что вполне настоящая правда может звучать, как ложь. И когда пришло время отвести друзей на места, а самому одеваться для парада, Томми ощутил облегчение.

Выступать в воздушном балете сегодня оказалось проще. Томми знал, что искусственные волосы не свалятся с головы при кувырке, что он не собьется в счете. Бетси уже ходила, но нога ее оставалась в бинтах, и Томми впервые задумался, сколько Бетси лет. Женщина выступала у Ламбета, сколько Томми себя помнил. Странно, что при таком солидном стаже она все еще выполняла столь простой номер.

— У тебя парик покосился, — дружелюбно сказала Бетси.

— Как нога?

— Получше. Но доктор велел ее не тревожить. Марго говорит, все в порядке, ты отлично справляешься. В конце концов лишний опыт не повредит.

— А ты как старый боевой конь, — усмехнулась Марго. — Все рвешься в битву.

— И горжусь этим, — согласилась Бетси. — А что мне еще делать? Судьбу на ярмарке предсказывать?

— Музыка, — рявкнула Марго. — Ваш выход, девочки!

На этот раз Томми был достаточно уверен в себе, чтобы с вершины лестницы поискать взглядом Джеффа и Нэнси. Они договорились встретиться после представления и погулять в центре.

Переодеваясь в уличную одежду, Томми ощущал уверенность, спокойствие и немножко гордость. Даже если он сегодня и ошибался, то промахи были небольшие, иначе Марго бы сказала. Выйдя к Джеффу и Нэнси, поджидающим у ворот, он посмотрел на них с ноткой превосходства.

— Извините, что заставил ждать.

Джефф хохотнул, и смех был неприятным.

— Эй, а из тебя вышла симпатичная девчонка.

— Где твои белокурые локоны, Томми? — пронзительно рассмеялась Нэнси. — Или лучше называть тебя Тамми?

— Ах, а розовые юбочки! — проворковал Джефф.

— Прекратите, — напряженно сказал Томми. Он не возражал, чтобы над ним подшучивали, но в глубине души чувствовал, что это удар ниже пояса. — Давайте газировки купим. Куда пойдем? К Уолшу?

— Ты всегда играешь девочку? — поинтересовалась Нэнси.

— Нет… нет, конечно, — Томми недоумевал, к чему весь этот шум. — Я же говорил, у нас женщина повредила ногу, и мне позволили заменить…

— Позволили? Да меня бы в жизни не заставили! — воскликнул Джефф. — Напялить розовые юбки, парик и выходить на люди? Заплати — не пойду.

— Ой, — сладко хихикнула Нэнси, — но из него получилась очаровательная девочка.

Пусть его зимой запишут в девчачью группу на физкультуре.

Томми понял — хоть и поздно — что это не просто шутка. Над ним самым натуральным образом издевались.

— Заткнитесь! — крикнул он. — Бетси поранилась! Должен же кто-то отработать номер! Если вы считаете, что это смешно, сами бы попробовали!

— Оооо, — протянул Джефф тоненьким голосом, — ты был неотразим. Нэнси, давай вечером всех позовем. Парням понравится! Как они там говорят… красотки из шапито. Эй, красотка из шапито… — он наклонился к Томми и вкрадчиво спросил: — Хочешь встречаться, милашка? Будешь моей девочкой?

Слепой гнев наполнил грудь, сознание заволокло туманом, и Томми бросился на Джеффа.

Следующее, что он осознал — как Пик Лейти их разнимает. У Томми под левым глазом красовалась длинная царапина, губы распухли. Зато у Джеффа текло из носа и заплыл глаз.

— А ты неплохо дерешься — для девчонки! — оскалился он.

— Пойдем, Томми. А вы, городские, убирайтесь, — Пик толкнул Джеффа, смерил гневным взглядом Нэнси. Подобрал с травы ленту для волос и швырнул ей. — Хороши же у тебя манеры, юная леди!

Выпроводив гостей, он переключил гнев на Томми.

— Стыдись, юный Том! Сам просил разрешения привести приятелей и устроил драку на заднем дворе. Да еще с девочкой! Будь я твоим отцом, задал бы тебе такую трепку, чтоб на три сезона запомнилось! А теперь иди и поразмысли как следует!

Уставившись в землю, Томми поволокся прочь. Губы саднили, во рту поселился вкус крови, костяшки тоже кровили. Хотелось плакать, но слишком болел глаз.

А он-то мнил себя воздушным гимнастом. И вот кем он был на самом деле — танцовщицей, дурацким существом в идиотских юбках и блондинистом парике.

Наверняка все на зрительских рядах смеялись, заметив мальчика в девчоночьем наряде. И Джефф видел этот позор. И теперь расскажет всем друзьям, детям, которых Томми знал и любил, что он выступает в цирке в парике и розовых кисейных юбках!

А может, это расплата за хвастовство? Может, он заслужил? Погрузившись в самобичевание, Томми добрел до трейлера. Мать уже накрывала ужин.

— Ты опоздал, — нахмурилась она, потом прищурилась. — Томми, ты что, подрался?

— Нет, мэм, — он скрестил пальцы за спиной. — Ударился головой об… об угол лестницы.

— И пальцы ты ободрал об угол лестницы, и губу тоже об нее разбил?

— Брось, Бесс, — сказал Том Зейн, мывший руки над раковиной. — Какой мальчик растет без драк. Иди умывайся, Младший.

За ужином Томми почти ничего не ел, и от матери это не укрылось.

— Ты не голодный?

Пришлось снова соврать.

— Перехватил пару хот-догов в ларьке.

— Сколько тебе говорить, чтоб не набивал живот всякой дрянью, — рассердилась мать.

— Ничего страшного. Поест позже.

Томми понял: отец решил, что он нервничает перед представлением. Он и нервничал, но вовсе не в том смысле. Снова придется напяливать жуткий розовый костюм и, одетым в девочку, выступать перед целым городом, перед людьми, с которыми он учился в прошлом году. Пробормотав извинения, Томми вскочил из-за стола и помчался за отцом. Нагнать его удалось только возле клеток. Томми знал, что отвлекать отца перед представлением — последнее дело, но слишком велики были боль и смущение. Он рискнул.

— Пап, можно спросить? Как ты считаешь… как ты думаешь, надо мной смеются из-за того, что я переодеваюсь в девочку?

Том Зейн раскладывал и проверял реквизит.