Городские легенды (авторский сборник) - Чарльз Де Линт

Круглые Люди гоняли бугера по пляжу из конца в конец, пока тот наконец не стал как вкопанный. Завывая, он ждал их приближения, но прежде чем первый шар коснулся его, начал таять прямо на глазах.

Эллен повернулась к Рису, зная, что его глаза тоже полны слез, но владевшее им в тот момент чувство было слишком сильно, чтобы утирать их, и он просто стоял и улыбался ей в ответ. Бугер испарился вместе с последними остатками его гнева. Она протянула ему руку, он взял ее в свою. Так, рука об руку, они побрели к берегу, где полные ликования Круглые Люди кружили и скакали вокруг них до тех пор, пока не растаяли сами собой, оставив их на пляже вдвоем.

Сердце Эллен билось очень быстро. Когда Рис отпустил ее руку, она прикоснулась к груди и почувствовала знакомое трепетание темных крыл, только теперь они спокойно укладывались внутри, а не рвались на свободу. Ветер по-прежнему дул с океана, но это был не тот ветер, с которым обычно приходили Круглые Люди.

— Похоже, это совсем не чушь собачья, — тихо сказал Рис.

Эллен взглянула на него. Улыбаясь, он продолжал:

— Ну, помогать друг другу и все такое, вместо того чтобы драться. Знаешь, это все-таки здорово.

Она кивнула. Темные крылья внутри успокоились, и ее рука вернулась на место.

— В рассказах твоего друга про ворон ничего нет, — заметил Рис.

— Наверное, птицы внутри у всех разные, как и волшебство. — И она посмотрела вдаль, на горизонт, озаренный огнями нефтяных вышек.

— В окрестностях Санта-Аны живут дикие попугаи, — вспомнил вдруг Рис.

— Говорят, в Сан-Педро тоже.

— Думаешь, это... — начал было Рис, но умолк. Волны, подползая, лизали им ноги.

— Не знаю, — отозвалась Эллен. Потом перевела взгляд на остатки своей одежды. — Пошли. Вернемся домой, согреемся.

Рис прикрыл ее плечи своей курткой. Потом натянул джинсы с футболкой и помог ей собрать остатки шмоток.

— Мне жаль, что так вышло, — сказал он, сворачивая клочья юбки и блузки в ком. Поглядел на нее. — Но я и вправду не мог ничего поделать с бугером.

— Может, мы и не должны.

— Но что-то похожее на бугера...

Эллен шутливо взъерошила остатки его петушиного гребня:

— Думаю, мораль сей басни такова: следить надо за тем, какая вибрация от тебя исходит.

При слове «вибрация» Рис недовольно поморщился, но все же кивнул.

— Либо мы следим за своими чувствами, — добавила она, — либо наше волшебство улетает от нас и становится неуправляемым.

Те же крылья, трепетание которых чувствовала Эллен, шевельнулись и в груди у Риса. Оба знали, что это ощущение, с которым они не захотят расстаться никогда.

В магазинчике дядюшки Доббина Нори Верт повернулась спиной к паре свежевычищенных клеток.

— Похоже, они нам еще не скоро понадобятся, — сказала она.

Дядюшка Доббин оторвался от тоненького сборника викторианской поэзии и согласно кивнул.

— Ты быстро учишься, — сказал он. Сунул трубку в рот, пошарил в кармане в поисках спички. — Похоже, для тебя еще не все потеряно.

Нори чувствовала, как ее волшебство складывает крылья на старом месте, у нее в груди, но ничего не сказала на случай, если окажется, что теперь, когда она выучила свой урок, ей придется оставить магазин. А ей так хорошо здесь. И ничего на свете больше не нужно, разве что немного солнышка на пляже.

Барабан из камня

Невидимый мир существует, никаких сомнений. Вопрос только в том, далеко ли он от центра и во сколько закрывается?

Каменный барабан нашла Джилли Копперкорн, когда было уже далеко за полдень.

Вечером того же дня она завернула свою находку в несколько слоев оберточной бумаги, перевязала шпагатом и пошла с ней в старую часть Нижнего Кроуси, где в просторном, но бестолково выстроенном тюдоровском доме обитал профессор Дейпл. Медным молоточком в виде львиной головы, чей пристальный взгляд всегда приводил ее в смущение, Джилли отрывисто постучала в профессорскую дверь и едва успела сделать по шаткому крыльцу шаг назад, как Олаф Гунасекара, миниатюрный домоправитель Дейпла, показался на пороге и мрачно уставился на нее.

— Ты, — ворчливо заметил он.

— Я, — дружелюбно подтвердила Джилли. — Брэмли дома?

— Сейчас посмотрю, — ответил он и захлопнул дверь.

Джилли со вздохом опустилась на потрепанный ротанговый стул слева от двери, а сверток пристроила на коленях. Черный с рыжим кот, который лежал на другом стуле, поднял голову, окинул ее равнодушным взглядом, отвернулся и принялся наблюдать за проходившей мимо женщиной с таксой.

Профессор Дейпл все еще преподавал в университете Батлера, но нынешняя его нагрузка и в сравнение не шла с теми временами, когда Джилли была студенткой. Там вышла одна некрасивая история, в которую оказались замешаны некий епископ, древние монеты и дочь какой-то гадалки на картах Таро, но в чем там было дело, Джилли так и не дозналась. Несмотря ни на что, профессор так и остался старым весельчаком — сморщенный, как прошлогоднее яблоко, лет шестидесяти на вид, он был куда бодрее многих тридцатилетних. За шутками и разговорами он запросто мог просидеть всю ночь, не переставая полировать свои очки в проволочной оправе.

Зачем ему понадобился этот Олаф Гунасекара в качестве домоправителя, Джилли ума не могла приложить. Вид у Гуна был комичный, что правда, то правда: его торчащее брюшко, надутые щеки, ореол непокорных кудряшек вокруг головы, тощенькие ручонки и ножонки напоминали не то тыкву на палке, не то обезьяну. Брючки в полосочку, пиджачок, как у бродячего шарманщика, и зеленая с желтым шляпенка, в которых он щеголял обычно, нисколько не улучшали общего впечатления. К тому же и росту в нем было всего чуть больше метра, а Дейпл клялся и божился, что он гоблин, и звал его просто Гун.

Все это не придавало достоинства комической фигуре крохотного домоправителя, и Джилли еще поняла бы, в чем причина его постоянной раздражительности, не знай она наверняка, что он сам настаивал на имени Гун и подбирал себе гардероб только самолично. Более того, Брэмли ужасно раздражал вкус его помощника — точнее, полное отсутствие такового,

Дверь снова распахнулась, Джилли встала и оказалась нос к носу с Гуном, который смерил ее неизменно мрачным взглядом.

— Дома, — буркнул он.

Джилли улыбнулась. Можно подумать, он не знал этого с самого начала.

Так они и стояли, она на крыльце, а он в дверях, пока девушка наконец не спросила:

— Можно к нему?

Театрально вздохнув, Гун отступил на шаг в сторону и дал ей пройти.