Дневник, 2004 год - Сергей Есин

Пришла, кстати, рекомендация в Союз кинематографистов, написанная Витей Матизеном. Он сделал это с невероятным изяществом, и, пожалуй, я не читал документа, который так комплиментарно говорил бы обо мне. Этот документ очень для меня лестен.

«Для меня Сергей Николаевич — не столько известный писатель, ректор Литературного института и муж моей известной и уважаемой коллеги по цеху Валентины Ивановой, сколько один из учредителей, организаторов и бессменный председатель жюри кинофестиваля в Гатчине, уникального кинофорума, посвященного отношениям литературы и кино. Без хорошего сценария не бывает хорошего фильма, а хороший сценарий — это прежде всего хорошая литература, причем лучшие сценарии чаще всего получаются из литературных произведений, написанных не для просмотра, а для чтения. С. Н. — высокообразованный человек, профессиональный знаток литературы и талантливый любитель кино, точности зрения которого может позавидовать любой киновед и кинокритик — понимает это, как мало кто другой. Он делает важное и нужное дело — энергично способствует сближению литературы и кино, кинематографистов и литераторов. Будучи одним из приглашенных «жюриоров» Гатчинского кинофестиваля, я имел случай изнутри убедиться во взвешенности его оценок и тонкости управления разными составами жюри, которые он (это стоит отметить специально) формирует из очень разных и независимых от него, фестиваля и друг от друга профессионалов. Я, естественно, не могу хвалить работу тех гатчинских жюри, в которых участвовал сам, но в тех случаях, когда сужу об их работе со стороны, как правило, вынужден признать справедливость их решений — что со мной бывает нечасто.

Исходя из сказанного, я с удовольствием рекомендую принять

С. Н. Есина в наш киносоюз — как за его заслуги, так и в надежде на то, что он своими знаниями, энергией и деловыми качествами принесет ему пользу. Виктор Матизен (член СК с 1991 г.). 19 января, 2004».

Под вечер появился мой старый ученик Саша Азарян. Он живет где-то в Жукове, в Калужской области, неподалеку от моей дачи, живет, видимо, в жуткой нищете. Он не женат, ему 33 года, живет на деньги матери. Рассказывает, что когда к нему в квартиру стучат, он двери не открывает, боится. На Саше старые ботинки и тот же армейский морской суконный бушлатик, в котором он десять лет назад поступал в институт. Талантливый был парень, но не понимал, что необходимы были ему еще и формальные знания. Работать в школе не смог. Подарил мне книжку, которую издал тиражом 80 экземпляров. Такие книжки издает Московское отделение, это огромная заслуга Володи Гусева. Жаловался, что раньше получал ежемесячную 800-рублевую стипендию от Московского отделения, «теперь они все делят между собой». Так Сашу жаль, но ничем не могу ему помочь. Помню, он пытался поступить в аспирантуру, но на вступительных экзаменах оказалось, что совершенно не знает Пастернака, не читал.

Вечером, когда приехал домой, из почтового ящика извлек «Еженедельный журнал», издаваемый, кажется, ЮКОСом. Главный редактор — Михаил Бергер. Все остальное — соответственно: и темы, и герои. Журнал еще буду читать, но пока с жадностью просмотрел «Камень на камень» — к 80-летию со дня смерти В. И. Ленина (статья Льва Рубинштейна, поэта-концептуалиста). Мне это было особенно интересно, так как из «Комсомолки» в эти дни мне прислали интервью, в котором стоял вопрос, связанный со смертью Ленина, с Мавзолеем. «Камень на камень» — это слова песенки, статья написана с присущим Рубинштейну холодным наплевательством (это и понятно, ведь все его творчество существует лишь на осколках советского и былого, исчезни они — творчество концептуалиста превратится в прах). Он разрабатывает тему — я понимаю, что в политике (материал-то политический, а не литературный), так вот в политике возможно всё. Но очень трудно простить отсутствие этики: каждый покойник для христианина священен, так как попадает на Божий суд. Есть еще один аспект: только посторонние люди так не дорожат своей историей. История никогда не была легкой для народа, меняются только ярлыки, с которыми гибнут люди, возможно, и во имя чего-то мифического. Жизнь требует жертв, как котлеты требуют мясорубки и мяса. Иван Грозный оказался великим царем, собирателем; Петр I — строителем и главным конструктором «окон»; Николай II, которому народ никогда не забудет кровавого воскресенья, канонизирован русской православной церковью. Установление демократии в стране умертвило почти столько же людей, сколько погибло в годы коллективизации. А центристский сегодняшний режим мнет и мнет и русских, и чеченцев. Есть некая неизбежность истории, ее можно критиковать, но она как данность не исчезнет. Сами шаги истории святы для народа.

Ну да ладно, перехожу к цитате из Рубинштейна, амикошонской и наглой: ну, не понимает литератор, что имеет дело с человеком, наверное, самым знаменитым в ХХ веке.

«Камень на камень». Это ведь о Мавзолее. А в семидесятые годы мы распевали такую песенку:

Камень на камень, кирпич на кирпич,

Умер наш дядя Федор Кузьмич.

Умер наш дядя, жалко его,

Он не оставил нам ничего.

Он не оставил нам ничего,

Ничего, кроме себя самого.

(Особенности менталитета и особенности зрения: «Не оставил нам ничего».) Так что, — продолжаю цитату из Рубинштейна, — «мы отмечаем в эти дни не годовщину смерти Ильича, а день рождения одноименной мумии, вот уже восемьдесят лет прописанной в самом центре столицы нашей родины. Собственно, она-то и подменила собой того, кто умер в подмосковных Горках 21 января 1924 года. О нем, об этом открытом нескромному взору шедевре таксидермии…» — дальше не продолжаю. Кстати, мы во дворе в 40-е годы пели другое:

Когда был Ленин маленькийС кудрявой головой,Он тоже бегал в валенкахПо горке ледяной.

Камень, на камень, кирпич на кирпич,Умер наш Ленин Владимир Ильич.

И о какой там истории «нашей родины» пишет Лев Рубинштейн, готовый заложить за дурной и безбожный словесный эквилибр даже родную мать? Я представляю себе беспокойных родственников Лёвы Рубинштейна, самого Лёву без пионерского галстука, представляю, как подросший Лёва не сдавал в своих университетах историю КПСС и диамат — чистый, напудренный, святой и демократический ребенок…

21 января, среда. Леня Колпаков позвонил утром и сказал, что я сегодня — герой российской прессы: у меня вышла огромная статья в «Литературке» о спектакле театра Дорониной, в «Комсомолке» — интервью в связи с днем смерти Ленина. Что касается доронинской статьи, — она, конечно, получилась шире спектакля и затрагивает в том числе и проблемы критики, как литературной, так и кино-, и театральной. К вечеру статья уже висела в редакции «Литературки» на доске лучших публикаций. Я тоже испытал чувство удовлетворения, потому что, даже ругая некоторые театральные персонажи, сумел уйти от брани, воспользовавшись лишь иронией и глубинной насмешкой. В молодости мы так писать не могли, потому что не было у нас ни нажитого, ни пережитого, но молодость научила нас писать довольно тщательно.