Сын планеты - Владимир Журавлев

— Нет, не получится, — с сожалением отзывается Непобедимый, присаживаясь рядом. — Он только к тебе привязался, животное… Такие, как он, признают одного хозяина.

И он благожелательно смотрит на бесчувственного силача.

— Зачем ты служишь Второй Желтой? — внезапно спрашивает он.

Он очень непрост, этот Непобедимый. Ну, по крайней мере, он так считает. Он думает, что задал сложный вопрос. Но вопрос простой на самом деле. А вот ответ на него сложный. Нет, даже не так. И ответ простой. Ответ простой, поэтому понять его — сложно. И потому я пытаюсь уклониться от серьезного разговора.

— Думаю, главное значение имеет паек командира отделения, — отвечаю я.

— У Первой Желтой паек лучше.

Это аргумент. Я долго его исследую. О правых и виноватых в этой войне говорить бессмысленно — они веками дерутся. Еще с тех пор, как жили вместе на планете под названием, как я предполагаю, Третья Желтая. И паек у Первой Желтой действительно лучше. И я не абориген, я не связан родней, родиной, детьми, традицией, наконец. Тогда почему?

Непобедимый терпеливо ждет ответа. Он для него почему-то очень важен.

— Где-то там, далеко, — бормочу я, — живет чудесная девочка. Анико очень огорчится, если я когда-нибудь предам, неважно кого. Она съежится и увянет — а я этого не хочу.

Непобедимый морщится и плюет.

— Что-то такое я слышал в церкви, — бросает он как ругательство и уходит.

И вот первый мой рейд в легионе Непобедимых. Цель — Первая Желтая, центр военных технологий, гигантский научно-промышленный комплекс. Ну совершенно никаких военных секретов нет у планет-противниц. Два родственных народа и треплются одинаково. Вчера на Первую Желтую прибыл отряд каких-то жутко профессиональных наемников, и вот наш легион невидимой саранчой валится с ночного неба проверить наемников на прочность. При такой секретности горячий прием нам гарантирован еще на подходе. Но нам везет. На Первой Желтой какой-то религиозный праздник, им воевать некогда. Вторая Желтая тоже его отмечает, но на неделю позже — разные календари, видите ли …

Снова бесконечная высота и чувство слияния с миром — до встречи с асфальтом. Привет, мы уже здесь! Лупит со всех стволов охрана, мечутся тени. Оружие дергается в моих руках, я бью из всего наличного арсенала — и пока не промахиваюсь. Вялый пушастик проснулся — сталь и бархат! Нет со мной сладу! Все вижу, всех бью! Пояс полыхает, перекачивая энергию. Спасай, матка, машина-мать, своего новоприобретенного сына!

Непобедимый оценивает мою эффективность и пристраивается рядом.

— Думал продаться за паек, — откровенно поясняет он. — Но лучше в следующий раз. Шумно, стреляют все, будущие работодатели могут и не понять, чего я хочу.

И мы рвемся вперед втроем: друг-напарник слева, враг-напарник справа.

Непобедимые проиграли. Неведомые наемники Первой Желтой оказались более квалифицированными убийцами, и легион растаял.

Мы втроем пробились слишком далеко, в какие-то лаборатории. Шли по сопротивлению: что защищалось, туда и ломились. Ведь не было б ценного, тогда б не защищали? По ходу громили, что могли.

— Отходим! — хрипит Непобедимый, — К эвакуаторам, год ир зёгэн!

Но я-то вижу, что у нас один путь отхода — вперед. Мы проломились почти сквозь весь комплекс, и теперь эвакуаторы впереди нас. Непобедимый не понимает этого и бьется в коридорах до последнего. Мой напарник бросается ему на помощь. А я зачарованно смотрю сквозь стену. Переход. Нуль-переход, техническое чудо Границы. Плоскость вспыхивает искорками — видно, что-то случилось в глубинах Вселенной… И в это сверкание идут и идут черные воины, тащат ящики и устройства. Хотелось бы знать, откуда у ядерных дикарей нуль-переход? Трофей? Но в таком случае у них не должно быть ни одного кода выхода. За одним исключением. Есть одно место, куда сработает любой нуль-переход без кодов выхода. Холм Прощаний, перекресток миров, где ткань мироздания удивительно тонка и прозрачна. Наш с Анико холм, где мы играли в догоняшки так давно, в прошлой жизни…

Мы дошли до перехода. Непобедимый упал у самой плоскости, прикрывая моего напарника. Ноги его судорожно дергались, он все еще рвался в бой, но душа его, свободная от забот, уже летела к вечным небесам Асторы рядом с незамысловатой сутью моего напарника. И тогда мне пришлось шагнуть за грань возможного. Гулко ударили барабаны, и взревели боевые трубы — ВРАГ!!!

У перехода осталась груда тел. Бросок в переход! Догнать, уничтожить! Но за плоскостью меня не встретил осенней жухлой травой Холм Прощаний. Хвост колонны черных воинов втягивался в изгиб бесконечного коридора. Туман-дыхание у ног. Миллионы переговаривающихся голосов. И что же это? Или даже — кто?

Существо взглянуло на меня мудрыми глазами доктора Бэры. Вопросительный импульс-общение. Оно не было уверено, что человек сможет его понять — и не погибнуть при этом.

— Можно и без разговоров, — пробурчал я. — И так понятно, что толпа убийц со взрывчаткой в нутре разумного существа недопустима. По определению.

Снова легкий импульс. Существо полагало, что меня убьют, если я попытаюсь освободить его от проникшей внутрь заразы. Правильно, в общем-то, полагало. Где я и где машина-матка? Нет больше ревущего водопада энергии в моем поясе, и против тренированных убийц встанет обычный, очень даже смертный человек. Как же сложно объяснять очевидное … В итоге я пробурчал свое привычное оправдание, к тому же бывшее частью правды:

— Анико обидится, если я предам. Не хотелось бы огорчить такую славную девочку.

И тут черные воины обратили на меня свое внимание…

А в разведцентре на Холме Прощаний суета. Кто-то перехватывает — уже перехватил! — управление гнездом нуль-перехода и теперь ориентирует его в непонятных координатах! Санго Риот с группой смертников замер у плоскости перехода в полной беспомощности. Переход остался в режиме экрана и лишь показывал что-то непонятное, находящееся невесть где, в неведомых координатах. Какие-то коридоры и туман. И колонна бойцов, уходящая за поворот.

А потом Санго Риот увидел, как у плоскости экрана встал знакомый ему человек и произнес клятву пограничников-смертников:

— Здесь я еще стою. И здесь вам не пройти.

В плоскость экрана ударил шок-нож, брошенный со страшной силой. Началось! И тогда командир пограничников понял, что он видит!

— Джан! — заорал Санго Риот, вскидывая в ярости руки. — Джан!..

Его глаза вспыхнули пронзительно-желтым огнем, а в следующий миг вспыхнуло все …

— Джун-гари-гари-джан, джан-гари-гари-джун! — тихо пели рослые бойцы, уходящие в переход.