Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

Как ни странно лошади не стали возражать, что их повод в руках чужого человека. Даже строптивая Воронова кобылка, умиротворенно опустив голову, последовала за ним.

Впрочем, чего ж здесь странного? Все знают, что хотя в обычной жизни гномы почти и не пользуют лошадей, но если в силу сложившихся обстоятельств сталкиваются с ними, то почему-то именно они, а не люди или эльфы, быстрее находят «общий язык» с ними.

— Повезло трактирщику с конюхом, — высказал вслух общую мысль принц, глядя вслед мерно раскачивающимся хвостам.

— Ага. Интересно, а он сам-то понимает, насколько? Любой герцог, иль король даже, полновесный золотой отвалил бы, что б в его конюшне гном заправлял. Только их ведь обычно из горы не выманишь, — поддакнул Ворон.

— Скажите, уж, что они среди людей вообще плохо приживаются. Фейрум — редкий случай. Все, пошли внутрь, — закончил, может и интересный, но совсем несытный разговор Тай. И, ухмыльнувшись со словами: — Будем надеяться, что этот трактирщик готовит так же хорошо, как нанимает конюхов, — направился к двери.

Войдя в общую залу, друзья, по совету гнома, не стали усаживаться за стол в ней, а направились к дальней стене, где виднелись два проема завешанных тканью. Бросив только беглый взгляд по сторонам, им стало понятно, насколько полезным был совет местного конюха.

Справа три стола были составлены в один. На нем неровно громоздились тарелки и миски с едой. Горы пирогов и ломтей хлеба были свалены на уже грязную скатерть вперемешку с костями и объедками. Поверх же этих неаппетитных завалов, вкривь и вкось, стояли кувшины с пивом и бутыли с самогоном, часть которых уже пустыми валялась под столом, вместе с черепками битой посуды.

Вокруг же этого безобразия, пьяные, расхристанные и неопрятные, сидели полтора десятка мужиков. Еще пяток этих безобразных личностей валялись на лавках и под тем же столом.

Шум стоял неимоверный. Кто-то из пьянчужек пытался петь нестройными хриплыми голосами, кто-то — говорить, не слушая и перекрикивая собеседника. А над всем этим возвышался огромный рыжий детина и призывал поднять кружки за свое здоровье.

Слева же от прохода также стояли три стола, но, по отдельности, в рад.

За одним из них сидели, уткнувшись носами в тарелки и быстро работая ложками, трое служителей Светлого, видимо низшего ранга, раз не смогли позволить себе отдельную комнату. А может, это из положенного их сану смирения, они стоически выносили соседство похабной компании. Но по какой бы из причин они тут не находились, все же капюшоны своих белых ряс служители так и не сняли, и явно старались побыстрее насытиться.

За другим столом расположились четверо мужчин. Трое из них были одеты добротно, но скромно. Один же, отличался от всех более дорогой и безвкусно-яркой одеждой, как одеваются недавно разбогатевшие торговцы, каковым он, скорее всего, и являлся. А остальные, значит соответственно, были его приказчиками или охраной.

В тот момент, когда друзья переступили порог, эта компания уже расплачивалась, готовясь уйти.

Купчик, видимо из привычной жадности, пытался торговаться, и спорил с бойкой девицей, нависшей над их столом. Тем не менее, он то и дело оглядывался на буйных соседей, и было заметно, что любимое дело сегодня его не увлекает.

Когда наши путешественники, уже отдернув занавеску, заходили в комнатку, он, все-таки решив, что нынче будет безопасней не торговаться долго, кинул на стол несколько монет и ринулся вверх по лестнице туда, где, наверное, располагались помещения для проезжающих. Его спутники скоренько последовали за ним.

Штора из плотной тяжелой ткани отгородила друзей и от самой общей залы, и даже, кажется, притушила громкий шум, доносившийся оттуда, сделав невидимым его источник, а потому обезличив и успокоив привлекаемое к нему внимание.

Комнатка же, в которой ни оказались, была мала — в ней помещался только стол и две лавки по бокам. С потолка свешивалась лампа, еле горящая маленьким огоньком — по-видимому, рачительные хозяева в отсутствие посетителей экономили. Так что первым делом путники прибавили пламя в светильнике и уже в ясном свете оглядели комнату более пристально.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ничего так. Стены ее оказались свежепобелены известью, на окошке пестрели занавески с оборками и на подоконнике стоял расписной горшочек с цветущей геранью. Стол же тщательно выскоблен, а лавки накрыты стегаными покрывальцами. Все было чистым и по-деревенски обстоятельно ухоженным. Появилась надежда, что, несмотря на непотребную компанию по соседству, сам по себе трактирчик вполне приличный, и можно будет ожидать достойной трапезы.

Стали рассаживаться.

Самый младший нырнул на правую лавку, вглубь к самому окну, привычно выбирая место так, что бы татуированная сторона лица была обращена к стене. Рядом с ним присел Ворон, а Тай расположился напротив. Отстегнув мечи, далеко их убирать не стали, положив на лавки рядом с собой. Это и понятно, при таком соседстве надо быть настороже. А вот свои лук и колчан Корр поставил в угол — все равно при заварухе в помещении они не помощники.

Только расселись, как штора отодвинулась и в комнатку вплыла девица, та, что давеча препиралась с купчишкой в зале. Не юная, но еще вполне свежая, она, споро расстелив скатерть, стала перечислять, чем может попотчевать дорогих гостей.

Пока звучал ее голос, а губы произносили слова, шаловливые глазки девушки, выразительно стреляли в сторону Корра.

Ну, а кого же еще? Вик старался не высовываться из полутемного угла, и даже при всем желании, рассмотреть его было невозможно. А Тай со своими насупленными бровями и аурой дикого зверя, скорее отпугивал от себя легкомысленных милашек, чем привлекал.

В отличие от них Ворон всегда старался быть на виду, а белозубая улыбка почти никогда не сходила с его лица. Внешне — отменный красавчик: ладная фигура, шапка крупных с сизоватым отливом черных кудрей, темные же, как ночь, блестящие глаза. И даже крупный нос с легкой горбинкой не портил его лица, вполне органично вписываясь в носимый им образ чересчур броской и щедрой мужской красоты. Прибавьте к этому еще и весьма подвешенный язык, и вы получите полное впечатление о нем.

Друзья уже привыкли к тому, что где бы они ни появлялись, именно Корр привлекал внимание всех особ женского пола — они тянулись к нему, привлеченные и яркой внешностью, и сияющим жизнелюбием. Ворон мог очаровать, с равным успехом, и пятилетнюю девчушку, потерявшуюся в базарный день, ревущую от растерянности и страха, и древнюю бабульку, торгующую там же яблоками, которая, уже после минуты общения, начнет угощать его своим товаром.

Что уж говорить о юных девах и гораздо более зрелых, но еще не отцветших, женщинах? Они, как пчелки на цветок, слетались отовсюду привлеченные его улыбкой и, незнающим устали от комплиментов, языком. Для каждой женщины он находил именно то заветное словечко, которое хотели услышать ее ушки. И никогда не ошибался… почти…

Так что, зная его натуру и привычки, приятели не сомневались, что если пустить на самотек ситуацию с флиртом трактирной красотки, то ожидание ужина может затянуться на неопределенное время. А есть то хотелось, и очень.

А она, тем временем, уже полностью привлекла к себе внимание Корра. Глазки ее масляно поблескивали, выразительно ощупывая широкие плечи и смазливое лицо Ворона, а немаленькая грудь учащенно всколыхивалась в чуть более открытом, чем положено, вырезе платья. И уже ни косыночка, скромно прикрывавшая волосы, ни смиренная поза с благолепно сложенными руками не могли скрыть, что девица, та еще плутовка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пора было вмешаться:

— Хм — хм… — привлекая к себе внимание Корраха, прокашлялся Тай.

И когда тот, все же оторвал взгляд от подавальщицы и воззрился на него, выразительно вздернул бровь, давая понять, что все происходящее, как бы, не вовремя…

Ворон кивнул и, улыбнувшись девице, чтоб не упустить обещанный десерт, все же решил разобраться с основной проблемой, из-за которой они здесь оказались: