Из записок мага - Козырь

зрелые годы! К тому же безумный Корнуэл своими речами заронил в него какое-то семя сомнения в правильности его, Маято, существования, он вел растительный образ жизни и, кажется, презирал себя за это.

«Наверное, стоит съездить в колонию», – подумал он, – «напьюсь, погуляю с англичанами, развею эту треклятую тоску».

Маято повернул голову на тихий вздох, и взгляд его уперся в голые ноги, заляпанное грязью, латанное-перелатанное платье, всклокоченные волосы и глаза-антрациты, в общем, он увидел Тин.

Оба молчали, ибо говорить им было не о чем.

Тин перевела дыхание и, запинаясь, сказала:

– Я много думала. Наверное, это бес вражды вселился в нас, сосед. Но с меня довольно. Я согласна продать свой участок за первоначальную цену. Уеду в колонию, мистер Корнуэл обещал устроить меня прислужницей в английскую семью. Давай разойдемся мирно, не будем помнить о плохом.

Слова дались девушке нелегко. Она нервно потерла щеку и опустила голову.

В глазах Маято разлилось странное выражение. Он встал, возвышаясь над девушкой, как огромная неприступная скала, и негодующе, с вызовом, сказал:

– Не нужна мне твоя развалюха! Не буду покупать! – и быстрыми шагами ушел в дом…

Корнуэл попридержал лошадь и прислушался. Ехавший рядом с ним майор Дарст удивленно посмотрел на Джона и спросил:

– Что-то не так?

Корнуэл тронул поводья и поравнялся со своим спутником.

– Знаешь, старина Дарст, – с улыбкой сказал он. – А мне здесь нравится. Год назад я гостил в одной белокаменной усадьбе миль за десять отсюда. Я обязательно хочу еще раз побывать там.

– Что тебе понадобилось у Коо Та? – расхохотался Дарст.

– Я просто еще никогда не был крестным отцом. Когда ребенка называют в твою честь, это приятно, черт побери!

4.

– Торадо! Мальдито! Налей мне еще вина, ты, портовая пута!

Молодой человек с внимательными глазами обернулся на громогласного мужчину за соседним столиком и с интересом воззрился на его явно испанский и дорогой наряд.

– Простите, сеньор, – ласково сказал он. – Вы, как я понимаю, испанец?

– Да, тысяча чертей! – воскликнул яростный испанец и ударил кружкой по столу, – и если это кому-то не нравится, то…

– Я не имел в виду затронуть вашу честь, – улыбнулся молодой человек. – Просто приятно встретить земляка так далеко от Родины.

Испанец недоверчиво уставился на случайного собеседника.

– Позвольте представиться, – продолжал последний. – Родриго Кабрера.

Испанец хмыкнул и пересел за столик к Родриго.

– Я дон Филиппе Альбана-и-Бланко, герцог, советник его величества короля Испании Филиппа по… личным вопросам. Выпьем?

Получив утвердительный кивок от Родриго, Филиппе опять разразился проклятьями в адрес неповоротливого слуги. Вообще же, Филиппе был примечательнейший испанец, самых что ни на есть голубых кровей. Лет сорока от роду, с тонкими ниточками седины в черных, как смоль волосах, высокий, подтянутый, могучего телосложения; а глаза его были быстрыми и черными, как испанская ночь.

– Откуда вы родом, дон Родриго? – спросил Филиппе, когда по первой было выпито.

– Из Севильи.

– О! Севилья. Рай на земле.

– Точно.

– И что же вас занесло на этот проклятый остров, где кроме голозадых туземцев, всего десять человек прилично одетого народа?

– Исключительно тоска. Это, видите ли, моя таверна…

– У вас вместо слуг черепахи! Карамба!

– О нет, дон Альбана. Просто жизнь здесь течет гораздо медленнее, чем в Испании, я бы даже сказал, что по ночам время останавливается.

– Чудесно! Но мне кажется, что для вашего темперамента это должно быть сплошнейшим мучением. Ничего не говорите: я читаю душу человека по его глазам! Вы кажетесь мне порохом, – торжественно заключил Филиппе.

Родриго только улыбнулся.

– И как идут дела? – продолжал допрос Филиппе.

– Идут. Я не могу похвалиться большими доходами, но у меня кое-что осталось со времен конкисты, да и сахарные плантации, что на этой половине острова – мои…

– Все?! – глаза испанца вылупились на Родриго.

– Все, – гордо заключил Кабрера.

– Карамба! Бьюсь об заклад, ваш предок участвовал в завоевании Мексики.

– Э-э… вы не ошибаетесь.

– Я же говорю, что отлично знаю людей! – самодовольно заметил Филиппе.

– Ну а что вас занесло на этот проклятый остров? – поинтересовался Родриго.

– Известно ли вам, что завтра в этот порт прибывает галеон под названием «Сан-Хосе»?

Родриго кивнул, наклонившись к испанцу, потому что тот перешел на полушепот.

– Так вот, на этом галеоне, помимо мебели, вина и книг, есть один весьма примечательный груз, – улыбаясь, сказал дон Филиппе.

– Если у этого груза отменные ножки, то я вас понимаю, – кивнул Родриго.

Дон Филиппе расхохотался на всю таверну и стукнул кулаком по столу.

– Да, черт побери!

– Думается, этот груз остановится именно в вашей таверне, дон Родриго, ведь здесь нет больше ни одной!

– Муж этого груза, – продолжил Филиппе, – выслал его из Мадрида за излишне капризное поведение. Характерец у нее, конечно, не приведи Господь. Но какие глаза!

– Дама имеет к вам симпатию? – поинтересовался Родриго.

– В общем… она от меня без ума, – запнувшись и нахмурившись, ответил дон Филиппе, но тут же просиял. – Какое это имеет значение, если дама едет в сопровождении одних только слуг, а галеон мой! В такой глуши человек прислушивается к природе, чувства начинают топтать разум, и все гораздо проще, мой друг.

Родриго на минуту задумался, прихлебывая вино, затем спросил:

– Могу ли я предложить вам свои услуги, дон Филиппе, ибо мне кажется, что они не будут для вас лишними.

– Я буду просто счастлив. Не хочется, знаете ли, вести дела со всякими проходимцами, которые живут на этом проклятом острове!

Родриго только хмыкнул в ответ. Он внимательно посмотрел на испанца, отчего тот почувствовал себя несколько не в своей тарелке, и впервые за все время знакомства с Родриго, подумал, что Кабрера тот еще проходимец, и нужно держать ухо востро. Но слов обратно не вернешь, к тому же Филиппе было гораздо удобнее обратиться за помощью к земляку, ведь помощь в этом щепетильном деле ему действительно была нужна.

Прекрасный груз звали Изабеллой. Своенравная красавица заставляла своего мужа исходить черной яростью от ревности, но тем не менее, почему-то хранила ему верность, по крайне мере никто из ее многочисленных поклонников не мог похвастать, что познал вкус ее губ. Но дон Филиппе не собирался сдаваться, ему невыносима была одна только мысль о том, что его просто запишут в длинный список разбитых сердец. Он соблазнил даже королеву, неужели эта сумасбродная Изабелла сумеет устоять против его очарования и силы. Но Изабелла устояла, а герцог как с цепи сорвался. Своими домогательствами он вынудил мужа Изабеллы перейти к решительным действиям. Чтобы защитить свою честь и не лишиться жизни, он отправил Изабеллу в Новый