Долина ужаса - Камли Брайт

то бишь Нечистого, могли создать тип разума, столь отличающийся от человеческого, вообще от земного.

Конечно, у эливенера были кое-какие соображения на этот счет, но он никак не мог уложить свои идеи в стройную логическую систему. А потому решил подождать до тех пор, пока у него не наберется побольше данных.

Еще раз окинув взглядом едва видимые в предрассветной темноте клумбы, брат Лэльдо вернулся в дом. Нужно было подремать хоть часок, пока не навалится на них новый день с новыми проблемами.

* * *

И вот наступил второй день плена. Эливенер, памятуя о том, что говорил ему ночью Старейшина его Братства, не ждал особых событий. Однако и не намеревался тратить время понапрасну. Нужно было снова и снова пытаться найти способ проникнуть в сознание тех слуг Нечистого, которые находились неподалеку от пленников. Когда черепашки в очередной раз доставили корзины с едой, брат Лэльдо сказал им, надеясь, что через умы черепашек его вопрос дойдет до кого-то другого:

— А почему здесь нет воды для умывания? Мы не желаем зарастать грязью!

— Да, — поддержал его священник. — И к тому же и одежда у нас уже слишком грязная, мы хотели бы ее постирать! Передайте-ка это своим хозяевам!

Горм, Лэса и Клоц прекрасно поняли, зачем Иеро и Лэльдо заговорили с безмолвными черепашками. Если их требование выполнят — значит, пленники находятся под ментальным колпаком.

Когда черепашки, избавленные от корзин, уползли, Лэса мысленно сказала на общей волне:

— А знаете, что мне кажется самым странным? Количество еды! Нам дважды в день присылают по четыре полные корзины. Мы ведь даже половину этого не в состоянии съесть. Что бы это могло означать?

— Это означает, что у нас завелся тайный друг! — торжественно передал медведь. — И он догадывается, что мы хотим удрать! И помогает нам запастись едой на дорогу.

Все рассмеялись, хотя мысль Горма и выглядела весьма интересной. Но рассчитывать на тайное сочувствие в стане врага было бы по меньшей мере наивностью.

После завтрака Иеро предложил:

— А почему бы нам не заглянуть снова в ту комнату? Вряд ли кто-то станет нас останавливать. А, Лэльдо? Ты не против?

— Нет, конечно, — спокойно ответил эливенер, давно уже знавший, что именно находится и в запертой комнате, и в подвале.

Все, кроме Клоца, вошли в коридор, а лорс снова устроился у входа так, чтобы видеть как можно больше. Осторожно вынув гвозди и сняв замок, Иеро положил все на пол в сторонке и открыл дверь. Дневного света, проникавшего в комнату через коридор, вполне хватало для того, чтобы рассмотреть находившиеся внутри предметы.

Первым делом в глаза священнику бросился микроскоп — большой, около полуметра высотой. В лабораториях Северных Аббатств о таких и не мечтали. Мастера Аббатств не умели вытачивать большие линзы, ведь они все делали вручную. Поэтому микроскопы в северных научных лабораториях были маленькими и не слишком сильными. А этот должен был давать очень приличное увеличение. Иеро подошел к небольшому прямоугольному столу с мраморной столешницей, на котором стоял микроскоп, и заглянул в окуляр. Конечно, ничего он не увидел, потому что в комнате не хватало света, да и не на что было там смотреть — под микроскопом лежало абсолютно чистое предметное стекло. Стеклышко это тоже удивило священника — оно было необычайно тонким. Но тут Иеро услышал мысленный вопрос Лэсы:

— А это что за помещение? Из него очень плохо пахнет.

Иеро оглянулся. Лэса стояла возле большого шкафа с металлическими дверцами. Шкаф был заперт на простую задвижку. Иир’ова открыла дверцу — за ней оказалась еще одна, стеклянная. Священник поспешно обогнул стол и подошел к шкафу.

— Похоже, это термостат, — сказал он, увидев сквозь тонкое прозрачное стекло второй дверцы металлические полки, на которых стояли плоские стеклянные сосуды. — Но он сейчас выключен.

— Термостат? Что такое термостат? — спросил медведь.

— Это… — Иеро чуть замялся, подыскивая объяснение попроще. — Такие шкафы входят в оборудование биохимических лабораторий, — сказал он наконец. — В них поддерживается определенная температура, влажность, определенный уровень содержания углекислого газа.

— Зачем? — коротко и требовательно спросила иир’ова.

— Для выращивания живых клеток, — мрачно ответил священник, уже понявший, что это за помещение.

— А что за плоские банки с крышками стоят там на полках? — спросил Горм, прижавший нос к внутренней стеклянной дверце термостата.

— Они называются планшетами, — пояснил Иеро. — Видишь, там много маленьких углублений? В каждое из них наливается специальный раствор, это среда для выращивания клеток, — она состоит из аминокислот, солей, витаминов и других компонентов; и в нее помещаются клетки живого существа или растения. Таким способом можно создавать клоны, то есть точные копии каких-то живых организмов, а можно и…

Священник умолк, испуганный пришедшей ему мыслью.

— Что еще можно делать в этой лаборатории? — донесся с веранды мысленный вопрос Клоца. — Почему ты замолчал?

Вместо Иеро ответил брат Лэльдо.

— Методами генной инженерии можно создавать гибриды, — тихо сказал он. — Например, соединить ДНК… ну, клетки человека и жабы… а уж что из этого получится — заранее не угадаешь.

— Ох… — Горм поспешил отойти от термостата подальше. — А можно, например, соединить меня и Лэсу? И вырастет… ну и ну…

— Примерно так, — кивнул брат Лэльдо, видя, что священник слишком глубоко задумался и никого не слышит.

— А вон там что? — спросила иир’ова, показывая на полки, занимавшие противоположную стену до самого потолка.

Иеро, выйдя наконец из задумчивости, присмотрелся к разнообразным стеклянным емкостям, занимавшим все полки.

— А, это тоже для выращивания клеточных культур.

— В общем, похоже, мы влипли, — резюмировал Клоц с веранды. — Как начнут эти жабы перемешивать нас всех по-всякому — вот будет потеха! Горм, представляешь медведя с рогами, или брата Лэльдо в медвежьей шкуре, или Лэсу с головой Иеро? Ну и ну!

Эливенер расхохотался от всей души. Да, похоже, его друзья и не думали впадать в уныние. Иеро, хотя и не так оптимистично смотрел в будущее, тоже невольно рассмеялся. Но тут он вдруг заметил, что Лэса уж слишком пристально всматривается в термостат, и ее огромные зеленые глаза сверкают, постепенно наливаясь яростью.

— Эй, Лэса! — окликнул он кошку. — Ты чего?

Иир’ова обернулась к нему и злобно зашипела, но не ответила. Впрочем, священник уже догадался, о чем она думала: она ведь только теперь поняла по-настоящему, как появилось на свет ее племя. Первые иир’ова родились вот в таких же шкафах…

— Лэса, выбрось все это из головы, — строго сказал брат Лэльдо. — Не злись понапрасну.

— Понапрасну? — швырнула в него кипящую мысль иир’ова. — Понапрасну? Что ты понимаешь, человек? Ты родился от отца и матери!

— Да ведь и ваши дети давным-давно рождаются точно таким