Сосед на Камри (СИ) - Agna Werner

столешницы и рассматриваю его: все-таки глаза серо-зеленые, нос чуть вздернут, улыбается. Мне нравится его приятная, мягкая улыбка, да чего уж там, он весь мне нравится. Осталось лишь поверить ему.

Щелчок чайника возвращает обоих в реальность, он тоже изучал меня.

— Могу предложить чай со всякой сладкой ерундой.

— Спасибо, я не голодная, — конечно, от этих новостей кусок в горло не полезет.

Когда же в его руках появляется упаковка доширака, я не в силах сдержаться:

— Только не это! Хватит питаться всякой гадостью.

— Я не готовлю, — он растягивает слова и одновременно морщится, будто лимон заставляют съесть.

— Да я заметила. Картошка хоть есть? — тяжело вздыхаю. Ну как так можно, взрослый же.

— Вроде где-то была, — Влад отвечает с огромным сомнением.

— Тогда начинай чистить.

Как фокусник, копошусь в своем пакете и достаю копчено-вареную корейку, ладно уж, пожертвую ее бедному парню, нам с Феечкой и сыра хватит. Самое удивительное, что у него обнаруживается целая головка лука, даже в магазин не пришлось бежать. В итоге выходит вполне сносное блюдо: жареная картошка с мясом. Ответный щенячий восторг Влада становится полной неожиданностью и льстит. Я получше той Даши буду, о мужчине заботиться надо, а не на шее висеть. Пока он с удовольствием уплетает ужин, успеваю расслабиться, отчего следующая фраза выбивает из равновесия:

— Пойдешь со мной на свидание?

— Хм, я подумаю, — щеки полыхают. — Пожалуй, выпью чаю.

— Сейчас кружку достану, а то внизу только моя.

— Ешь, сама справлюсь.

Я определенно погорячилась. Верхний шкаф слишком высоко, даже встав на носочки и задрав руки, я не достаю до второй полки.

— О, боже! — Влад встревожено смотрит на меня.

— М? — не понимаю, что случилось. — Пересолила?

Проследив за его взглядом, холодею от ужаса. В такой позе платье задралось, и видна часть шрамов. Влад приближается и, встав на колени, приподнимает край ткани на левом бедре. Почему сегодня я надела именно его, почему не джинсы? Ах да, на минуточку, на улице жара.

— Не надо, — сипло блею, желая сбежать от стыда и его жалости, но в оцепенении не могу пошевелиться. Рубцы обжигает даже осторожное касание пальцев Влада.

— Прости, это я виноват.

— Что? — да блин, опять. — В смысле ты?

5 глава

— Прости… — парень поднимается.

Это не жалость, это сожаление? Горечь? Досада? Не могу определить.

— Я ничего не понимаю.

Вместо ответа Влад берет мою ладонь и возвращает на стул, садясь напротив.

— Ты помнишь, как появились шрамы?

— Нет, только по рассказам родителей.

— И что конкретно? — он напрягается и нетерпеливо перестукивает пальцами по деревянной поверхности.

Раньше я не особо задумывалась об этом, потому что переживала в основном из-за последствий, причина не особо интересовала.

— Когда мне было года три, мы всей семьей поехали за город к знакомым родителей, — пришлось изрядно напрячь мозг. — Я не знаю, что там было конкретно, но вроде как собака сорвалась с привязи и набросилась на меня.

— И все?

Киваю в ответ, одновременно пытаясь разгадать, что скрывается за каменной маской.

— Мне сложно сказать, почему дядя Коля и тетя Люба не стали тебе рассказывать правду, может, из-за Игоря… — Влад отмирает и хмурится.

— А он-то причем? — опять начинаю нервничать, изводясь ожиданием. Мозг успевает накинуть несколько версий случившегося, и каждая следующая ужасней предыдущей. Вдруг, кто-то специально натравил на меня собаку? Игорь?! Получается, он с детства ненавидел меня. Да нет же, бред. В мыслях полный сумбур.

— Знакомыми, у которых вы гостили, была наша семья, — наконец, Влад прерывает затянувшееся молчание. — И тогда родители близко дружили. Да, тебе было три, мне и Игрою — по девять. Очередным еще теплым осенним днем нас быстро покормили и втроем отправили на улицу, сообщив, что дальше будут взрослые разговоры, и нам тут делать нечего, — парень вздыхает и отводит взгляд.

— И? — я помру от неизвестности раньше, чем узнаю продолжение!

— Мы бесцельно шатались по двору, когда я вспомнил, что на чердаке есть какие-то непонятные старые штуки, сейчас даже не скажу, что это было, — раздается досадное хмыканье. — Игорь обрадовался и захотел посмотреть. Так как лестница наверх была хлипкой и опасной, мы оставили тебя внизу. Я, честно, не думал, что так получится! — он как будто оправдывается и ищет поддержки, озираясь по сторонам. — Мы собирались пробыть там чуть-чуть и сразу вниз! Когда услышали твой крик, немедленно спустились.

То, как тяжело ему дается каждая фраза, изводит и меня, а слезы на глазах, заставляют усомниться в желании знать остальное.

— Папа привез настоящего алабая и воспитывал его, как сторожевую собаку. Ты успела добраться до вольера и как-то открыть дверь. Не представляю, из-за чего Дики это сделал, но мы уже застали момент, когда он вцепился в тебя. Игорь побежал за взрослыми, а я намотал кофту на руку и пытался его оттащить или переключить на себя… Потом родители, суматоха, крики. Отец все решил.

«Решил». Не хочу знать, что скрывается под этим. В горле пересыхает, а я так и осталась без кружки, поэтому кашлем стараюсь его прочистить. Влад молча достает злосчастный стакан и наливает воды.

— Спасибо, — меня атакует целый рой вопросов: — Зачем ты мне рассказал, ведь мог промолчать? Вдруг я не захочу тебя видеть после этого?

— Всегда есть вероятность, что тебе это передаст кто-то другой, — парень пожимает плечами. — Те же родители, когда узнают, что мы знакомы.

Он обреченно смотрит на меня, а я не в состоянии вымолвить и слова. Почему такие сложности? Сначала я решила, что у него есть девушка, а теперь — скелет из прошлого, как оказалось один на двоих, даже на троих… Может, это знак.

— По рассказу звучит долго, на самом деле все произошло молниеносно. Мама моя после того случая была подавлена, долго отходила, отец по несколько дней не появлялся дома… Нам с Игорем запретили видеться…

— А как вы тогда поддерживали связь с братом?

— Сначала никак. Когда стали постарше, в ВК нашли друг друга и продолжили общаться тайно.

Наступает тишина, которую нельзя назвать комфортной, со мной впервые такое. Влад не поднимает голову и, словно приговоренный, ждет вердикта. А я что? Собираю воедино