Дикая Роза - Анна Альварес

— Попробую, авось поможет.

Томаса вдруг хлопнула себя по коленям:

— Ой, вода кипит вовсю, а Роза куда-то запропастилась!.. Роза не вошла, а ворвалась в комнату.

— Манина, смотри, что мне Линда подарила!

Она показала Томасе платье, которое принесла от Эрлинды.

— Какое красивое…

— Удавиться!.. Здорово, Риго, я тебя и не заметила. Как жизнь?

— Хорошо. А у тебя?

— Да вот помыться надумала. Да платье сменить.

— А я так зашел, время убить.

Роза поставила на пол большой таз и выжидающе посмотрела на Ригоберто.

— Ну что? Никак, ты собираешься поглядеть, как я мыться буду?

Парень, смутившись, удаляется.

Томаса, помогавшая Розе, вдруг поняла, что плохо знает свою девочку.

Перед ней стояло гибкое, сильное существо с хорошо развитым телом, нежным и упругим, готовым для любви. Тело это непривычно ежилось под горячей водой, которую Томаса лила на него.

Такая девушка должна очень нравиться молодым людям.

Разумеется, кое-кто из них и на нее произвел впечатление. И кажется, этому уже есть доказательства.

— Слышь, Манина, — отфыркиваясь произнесла Роза, — а мама моя была красивая?

— Красивая, красивая…

— Красивей меня, что ли?.. А если мыться каждый день, как считаешь — можно поиметь такого жениха, как Рикардо?

— Ох, доченька, зря ты об этом размечталась… Он человек образованный, деликатный, а ты…

— А что — я? Говори уж, я привыкла. Дикарка, да? Попугай, до сих пор молча с задумчивым видом разглядывавший моющуюся Розу, вдруг завопил:

— Дикар-рка! Дикар-рка!

— Отвернись, бесстыжий!.. Значит, Манина, я для Рикардо не гожусь?

— И не мечтай!

— Тогда зачем я моюсь?

— Чтобы, значит…

— Чтобы — что?..

— Чтобы чистой быть.

— Правильно, Манина, лей побольше!

Эта тема в последнее время все больше занимала сестер.

— Так ты, Дульсина, думаешь, что Леонела всерьез им увлечена?

— Серьезней некуда.

— О-о! Стало быть, мы на верном пути… А вот и Рикардо. Рикардо удобно расположился на диване.

— А мы тебя ждем, ждем. На занятиях был?

— Нет. Отвозил деньги этой дикарке, залезшей к нам за сливами.

— Но, Рикардо…

Кандида поймала быстрый взгляд сестры и умолкла.

— А мы хотели попросить тебя о небольшом одолжении.

— Попросить? Это что-то новое… Мне кажется, что вам по вкусу больше приказы.

— Ну перестань, Рикардо. Поговорим всерьез.

— Ну хорошо. В чем состоит просьба?

— Не занимай вечер ближайшей пятницы. У нас ужинает Леонела Вильярреаль.

Рикардо подняло с дивана будто неведомой силой.

— Вы просто ночей не спите, все придумываете, как бы женить меня на ее состоянии.

— При чем тут состояние? Разве она не хороша собой? Неумна?

— Мне нет дела ни до ее красоты, ни до ее ума, ни до ее денег!

Кандида подошла к нему:

— Рикардо, миленький, не волнуйся так…

— Скажи это твоей сестре! Пусть она не волнуется так по поводу моей женитьбы. Я женюсь на той, на которой пожелаю.

Дульсина нахмурилась.

— Если ты женишься — то на богатой.

— В самом деле, на что ты думаешь жить? — поддержала сестру Кандида.

— На то, что буду зарабатывать. Дульсина пренебрежительно рассмеялась.

— Ты думаешь, окончив университет, ты станешь зарабатывать миллионы? Смешно! Тебе придется проститься с той жизнью, которой ты жил до сих пор благодаря нам. Мы даем тебе все! Но так будет не всегда. Содержать твою жену и детей мы не собираемся.

— Ладно, с меня хватит! — Рикардо направился к двери. Кандида быстро подошла к нему и ласково взяла за руку.

— Ну перестаньте ссориться.

Другой рукой она потянулась к руке Дульсины.

— Разве нельзя договориться по-хорошему?

— В самом деле, — сказала Дульсина. — Единственное, о чем мы просим, это быть с нами за ужином в пятницу.

— Не знаю…

— Ну уж в этом ты нам не должен отказывать!

— Не подкладывай нам свинью, Рикардо.

— Мы ждем тебя за столом в пятницу вечером. Пробурчав что-то неразборчивое, Рикардо вышел.

— Вот увидишь, в пятницу он оставит нас с носом, — после долгой паузы произнесла Кандида.

— Не думаю.

— Когда ты выбросишь этот осколок зеркала, Розита? — спросила Томаса.

— А во что смотреться будем?

— Разбитые зеркала — к несчастью.

Розита вертелась перед большим темным куском разбитого зеркала, разглядывая платье.

— Ну как я тебе?

— Не знаю, что и сказать. Не узко?

— Вот напасть… А что делать, другого-то нет.

— Не надевай его сегодня. Я его немного расставлю. Сними.

— Ни за что! Я никогда так хорошо не выглядела.

— Туфли-то надень.

— Без надобности. Они старые. Лучше босиком.

— Вот это да! Помыться, надеть новое платье и — босиком!

— Твоя правда. Надо снова к Линде идти. За туфлями. Она сама предлагала. Я мигом!

Роза выбежала из дома и налетела на Каридад, несшую таз с грязной водой. Вода выплеснулась на Розино платье. Каридад засмеялась.

— Прости, Розита.

— Да ты меня всю измочила!

— Я не нарочно.

— Не нарочно! А то я не знаю! Хватит ржать-то!

— Подумаешь, водой на нее в кои-то веки плеснули. Когда она всегда свинья свиньей ходит!

Последнее свое утверждение Каридад высказала уже явно для публики, начавшей собираться на скандал и в основном состоящей из ребятишек. Однако Каридад, совсем было готовая к бою, вдруг потеряла бдительность, потому что увидела нечто совершенно невероятное: Роза плакала! Да-да, из ее глаз катились настоящие слезы, и это было так необыкновенно, что Каридад прозевала первый и сразу же решивший исход сражения Розин выпад. Роза поймала ее за волосы и принялась таскать вокруг себя под одобрительные вопли мальчишек.

— Отцепите ее! Отцепите эту дикарку! — вопила Каридад.

— Держи ее крепче, Розита, наподдай ей как следует, — вопили мальчишки.

Неизвестно, сколько времени это продолжалось бы, не проходи мимо здоровенный мужчина, ко всему привыкший житель Вилья-Руин. Он оттащил Каридад от разошедшейся Розы и разогнал противниц…

Когда Томаса увидела Розу, она ахнула:

— Розита! Ты что, в лужу упала?!..

— С Каридад сцепилась…

Роза всхлипнула и откровенно зарыдала, гладя на себе замызганное новое платье.

— Погляди, как она меня!.. Я с ней по-хорошему, а она!.. Видел бы Рикардо, какая я снова свинья…

Томаса обняла ее.

— Никто тебя не исправит, — качала она головой.

— Р-р-рикар-р-до! — вопил попугай, глядя на безутешную Розу.

Рохелио иногда тянуло нарушить свое одиночество. «Нельзя так распускаться», — говорил он себе. И сегодня он начал с того, что вышел позавтракать вместе со всеми.