Мечта каждой женщины - Моника Айронс

– Я и правда похожа на нее? – помолчав, спросила Палома.

Вместо ответа донья Долорес вышла из комнаты и мгновение спустя вернулась, держа в руках фотографию в красивой серебряной рамке.

– Взгляни.

С фотографии на Палому смотрела стройная молодая женщина, одетая по моде пятидесятых годов. И лицо ее как две капли воды походило на то, которое каждое утро улыбалось Паломе из зеркала.

– Потрясающе! – воскликнула она. – Теперь я вижу, что я действительно дочь своей матери!

– О да, и намного больше, чем Мария Кончита. Дело ведь не только во внешности. Твоя сестра чересчур легкомысленна, чересчур взбалмошна. Трагедия твоей матери как бы не коснулась ее… Хотя, признаюсь, сначала я хотела, чтобы Антонио женился именно на ней. Ведь тебя я совсем не знала, а Мария Кончита выросла на моих глазах. Как жаль, что мать оторвала тебя от твоих корней!

– Что вы сказали? – потрясение спросила Палома. – Моя мать?

– А разве не так? Разве не она настояла на том, чтобы ты жила и воспитывалась в Америке, вдали отсюда? Разве не она хотела сделать из тебя американку?

– Позвольте, все как раз наоборот. Это мой отец заставил нас уехать из Испании и буквально выставил из своей жизни! – горячо возразила Палома.

– Все из-за той женщины, не иначе, – мгновенно догадалась донья Долорес. – Он и сейчас прыгает вокруг нее на задних лапках. Честно говоря, терпеть не могу мужчин вроде твоего папочки. Ни воли, ни сердца. Нет, мне он решительно не нравится.

– Я тоже не могу сказать, что люблю его, – вздохнула Палома. – Помимо всего прочего, он лишил меня моей Испании.

– Что ж, – тепло улыбнулась пожилая женщина, – пора вернуть то, что было у тебя отнято.

– Я тоже так думаю. – Палома тряхнула головой. – Время пришло. Я хочу стать и стану настоящей испанкой.

– Ты не сочтешь меня бестактной, если я предложу начать со стиля одежды? Почему бы тебе не одеваться как все мы? Америка – чудесная страна, но, что до высокой моды, боюсь… – Донья Долорес выразительно замолчала.

– Понимаю. Моя одежда кажется вам купленной на дешевой распродаже, – усмехнулась Палома. – Что ж, почему бы и нет? С сегодняшнего дня все пойдет по-новому. Я наконец смогу стать той, кто я есть на самом деле.

– Браво, дорогая! С этой самой минуты ты начинаешь жить заново!

На следующее утро они направились в самый фешенебельный бутик Мадрида, и под чутким руководством доньи Долорес Палома выбрала себе несколько элегантных платьев, юбок и брюк. Пару раз, забывшись, она заглядывалась на подчеркнуто небрежные джинсы, простые, хотя и очень дорогие рубашки и на любимые бесформенные платья. И всякий раз ловила на себе осуждающий взгляд спутницы. Ничего не поделаешь, надо привыкать к новой жизни.

Едва придя в себя после турне по магазинам, Палома была отведена в салон некоей сеньоры Талли, модной визажистки. Та долго изучала ее лицо, потом также долго подбирала подходящую косметику. Для Паломы, никогда не увлекавшейся макияжем, все это казалось скучным и утомительным.

– Итак, прозрачная пудра, чтобы подчеркнуть цвет лица… Глаза чуть выделить… нет, пожалуй, не так. А вот здесь добавить золота… А может, лучше беж?

Сеньора Талли колдовала над ее лицом, а Палома с тоской думала о том, сколько времени просиживают светские львицы в таких вот салонах. Потом ее мысли переключились на великое искусство перевоплощения. Макияж по сути тот же грим, мир – театр, а люди – актеры…

Наконец мучения Паломы закончились. Она набралась духу и посмотрела и зеркало. Оттуда на нее смотрела почти незнакомая молодая женщина с огромными глазами и соблазнительными губами, подкрашенными так, чтобы казаться чуть более пухлыми, чем на самом деле. Затем сеньора Талли взяла ножницы.

– Только ничего не делайте с волосами! – встревожилась Палома.

– Но, милочка, мы только чуть-чуть подровняем эти пряди. Необходимо открыть ваше прелестное личико. За этой гривой ровным счетом ничего не увидишь! – всплеснула руками сеньора Талли.

Но тут Палома, до сих пор такая податливая, всерьез заупрямилась. Мысль о возможном расставании даже с частью волос отчего-то привела ее в ужас. Обе женщины изо всех сил уговаривали девушку постричься, однако она и слышать об этом не хотела. Наконец ее оставили в покое.

– Ну хорошо, успокойтесь, волосы останутся такими, какие есть. Но вы не станете возражать, если я хотя бы причешу вас.

Палома не возражала, и ловкие руки сеньоры Талли соорудили замысловатую высокую прическу, полностью преобразившую девушку. Теперь, когда волосы больше не скрывали лица, черты его казались более четкими и выразительными. Но сильнее всего приковывала взгляд длинная изящная шея, которой позавидовала бы любая красавица. Палома оглядела себя в зеркале и с удовольствием подумала, как, должно быть, удивится Антонио, увидев ее такой.

Вернувшись домой, она немедленно надела новый брючный костюм приятного зеленоватого оттенка. Костюм был ей к лицу, и девушка надеялась только, что Антонио соизволит прийти на ужин. Но напрасно. Донья Долорес безуспешно пыталась дозвониться сыну, но по всем номерам звучал голос автоответчика.

– Не сердитесь на него. Антонио ведь очень занят, – заметила Палома, стараясь успокоить его мать. Однако она и сама уже начинала злиться.

– Да, занят, – проворчала донья Долорес. – Но неужели же он не может уделить хотя бы один вечер своей… своей…

– Своей – что? – горько усмехнулась девушка. – Я ему никто. Мы только собираемся узнать друг друга получше, ведь так?

Донья Долорес выразительно посмотрела на Палому.

– Что ж, ты и узнаешь моего сына. Равнодушный и расчетливый эгоист! – в сердцах бросила она.

И Палома готова была с ней согласиться. В самом деле, привезти ее сюда и исчезнуть, как будто его все это не касается!

В тот вечер обе женщины рано пошли спать, жалуясь на плохое самочувствие и дурное настроение. Следующим утром из магазина доставили те покупки, что они не смогли унести с собой, Палома крутилась перед зеркалом, примеряя все подряд, а донья Долорес стояла чуть поодаль и с улыбкой наблюдала за ней.

– Донья Долорес, посмотрите-ка на это платье. Мне кажется, оно слишком обтягивает фигуру, – заметила Палома.

– Ну и хорошо! У тебя прелестные формы, и грех их не подчеркнуть, – улыбнулась ее собеседница.

– Какие там формы! – махнула рукой Палома. – Хотя…

Из зеркала на нее смотрела красотка в атласном платье, эффектно облегающем соблазнительные округлости бедер и груди.

– Боже мой! А я-то всегда считала себя совершенно плоской! – ахнула Палома.

Донья Долорес укоризненно покачала головой.

– Ты женщина! Вместо того чтобы рассматривать, что скрывается под потемневшим от времени лаком на старых полотнах, тебе следовало бы покупать себе приличную одежду. Тогда бы ты знала себе цену, моя дорогая!