Смешилка — это я! - Анатолий Георгиевич Алексин

Сверху я видела лица тех, кто меня столь осторожно и торжественно нес среди приветствий и всеобщего ликования, передавая с рук на руки, — и свою директрису, и учительницу математики, и «главу» банка, и жену его, которая от него так устала, и милиционера с перекрестка… И даже мэра, которого из-за меня уже не избрали. «Завалили», как предсказывал режиссер. Никто не желал сознаться, что сердится на меня. И все, подобно директрисе, стремились показать, что меня обожают. И мама была… Были и папа, и бабуля, которая единственная в той процессии мне по-девчачьи подмигивала.

Я же сверху стала изображать, как меня несут и как прославляют. И как у всех по-разному вскинуты вверх руки, и как по-разному устремлены ко мне лица.

А его, старшеклассника, не было. Если бы он поднял меня на руки… Я бы отказалась от всех других рук!

Где это произошло? На каком континенте? В какой стране? И какое у нашего города имя? Что за разница! Люди везде смешные… И разные.

Почему не назвала ничьих имен и фамилий? А если когда-нибудь мои тетрадки все-таки рассекретят, прочтут и даже опубликуют? И они кого-то обидят? А обижать я, честное слово, никого не хочу.

Как я превращалась в… министров

Бабуля моя, напомню, принадлежала к знатному старинному роду. К тому роду принадлежали не только графы, но и графини. Бабуля тоже могла бы величать себя графиней, но считала это нескромным. (Я лично скрывать свое высокое происхождение не намерена!) В знатных семьях существуют также не только бароны, но и баронессы, не только князья, но и княгини… А вот министерский чин женского рода не имеет: наверное, мужчины не предвидели, что женщины могут достичь подобных высот. Министершами именуют министерских супруг.

Однако я забежала вперед… «Обо всем по порядку», — говорят, когда нарушают порядок.

Раньше, случалось, мама в припадке любви, обнимая меня и забыв о своих педагогических приемах, причитала: «Ты у меня самая-пресамая умная доченька!» Спохватившись, она напоминала, что материнские чувства не вполне объективны, что они склонны к преувеличениям и что я должна это учитывать.

— Ничего ты не преувеличиваешь, — возразила я ей однажды. — Ты же говоришь, что я самая-пресамая персонально у тебя, а не вообще. Так как другой доченьки у тебя просто нет. И сравнить меня не с кем!

Но это случалось прежде… Уговаривать же звезду, что она самая-пресамая, не имеет смысла, потому что это и так известно. Мама вслух восхищаться мной перестала, а, наоборот, принялась умалять чужие восторги, чтобы, как она не раз подчеркивала, не создавать культа личности.

Маме, вероятно, следовало быть педагогом. Она и занимала эту должность в нашей семье, хотя образование в молодости по ошибке получила юридическое. О чем мы как-то подзабыли.

Внезапно оказалось, что ошибки вроде и не было: ее пригласили на завидную должность в адвокатскую фирму. Поскольку, как объяснил глава фирмы, ему нужно было громкое имя. У мамы своего громкого имени не было, но присутствовало мое. То есть громким оказалось то, что она меня родила. Все чрезвычайное в нашем доме происходило отныне в связи со мной. Это было приятно. Бремя славы я переносила легко.

И вот дошло до того, что на престижную должность маму пригласили… через меня. Позвонил как-то по телефону сам глава фирмы и не очень уверенно, почти запинаясь, спросил:

— Я с вами говорю?

— Со мной, — вполне уверенно ответила я. Так как привыкла, что ко мне, школьнице, взрослые стали обращаться застенчиво, изредка даже на «вы».

Представившись, он, все еще робея от уважения, продолжал:

— Ваша мама, мне стало известно, прекрасный юрист.

— Адвокат она замечательный! — подтвердила я.

Официально мама адвокатом почти не работала. Но разве она плохо защищала меня от меня?

«Я пожертвовала своим образованием, своей профессией, а ты в знак благодарности…» — упрекала мама в нечастых конфликтных ситуациях. И вот представился случай вернуть маме ее профессию.

— Я и хочу предложить ей ответственный пост в своей адвокатской фирме.

— Ответственность будет не слишком большая? — осторожно осведомилась я. Хоть давно догадалась, что порой чем больше должность, тем меньше ответственности. Командовать, казалось мне, проще, чем выполнять команды.

— Не беспокойтесь, пожалуйста, — успокоил глава.

— Тогда я согласна!

Серьезные решения в семье я тоже пробовала принимать самостоятельно. Согласно своей знаменитости…

Последнее решение подсказала мне совесть. Почему, действительно, мама из-за меня должна навсегда лишиться профессии? Я уже звездой умудрилась сделаться, а она все еще отдавала себя моему воспитанию. Пора ей было отдаться себе самой! Сияя звездой, я все-таки оставалась школьницей (хоть уже заканчивала восьмой класс!). Но мама-то окончила университет с отличием… чтобы стать моей воспитательницей и домашней хозяйкой.

Откровенно говоря, нам с папой не очень хотелось, чтобы она принялась делить себя между домом и фирмой.

Но бабуля задала внезапный вопрос:

— Почему моя дочь должна сиять отраженным светом?

Имелся в виду свет, который исходил от меня.

Однако сама мама заметалась в сомнениях:

— Как же она… одна?..

— Одна? Ее на улицах узнают и со всех сторон окружают, — напомнила бабуля и добавила, что мама не родилась домашней хозяйкой. И что раз я подросла да еще и засияла звездным светом, она получила право на свой успех.

Кем мама родилась, бабуля знала точнее нас всех, потому что именно она ее и рожала.

Бабуля никогда не пользовалась старшинством, подчеркивая, что не старше нас, а старее! К тому же обычно она проявляла бабулины качества по отношению ко мне гораздо охотней и активней, чем материнские по отношению к своей дочери и моей маме. Которая сама предпочитала ощущать себя матерью, а не дочерью… И потому нежданная твердость бабулиных слов всех убедила.

* * *

Глава фирмы появился у нас с корзиной цветов. Приглашать на работу ему предстояло маму, а корзину он вручил мне. Я не смогла ее удержать — и глава услужливо мне подсобил.

— С вами я, к счастью, знаком! Впрочем, как все…

Это было преувеличением: не мог же он подразумевать всю планету! Что было бы неплохо, конечно…

«Любовь с первого взгляда» — это всего лишь фраза, которую и красивой не назовешь, потому что она замусолена. Я в своего старшеклассника, который, кстати, перешагнул в одиннадцатый класс, и то не сразу влюбилась. Но ошеломление с первого взгляда возможно… Усекая манеры взрослых, я усекла и это. Увидев маму, глава фирмы ошеломился. Тем паче что она принарядилась. На один