Ты мое Солнце - Екатерина Сергеевна «Лис»

Встает, быстро обходит стол и садится на колени Сергея, обнимает, ласкает волосы. Черные и такие гладкие. Знает, что теперь надо по-другому. Смотрит прямо в глаза, пропадает на дне двух черных дыр. Целует, так убеждает. Нежно фыркает и ластится, как кошка.

— Ну, Сережа, — тянет она.

Сергей весь напрягается. Холодеет, а сердце замирает от такого знакомого и протяжного «Сережа». Вспоминает, но быстро берет себя в руки.

— Хорошо, — не выдерживает он. — В туалет балбес ходить не будет, я распоряжусь. А в остальном давай больше не возвращаться к этому разговору, — Сергей проводит носом по тонкой загорелой шее. — И не называй меня больше Сережа, — твердо.

Аня громко смеется. Мужчина снова целует, громко, влажно. Пытается насладится и украсть смешинки с ее горячих губ. Выпить смех до дна. Воздух постепенно выходит из легких, он терпит, не отстраняется, не может позволить прервать свое возбуждение. Он чуть тянет Аню за волосы, заставляет подставить шею к ласке. Если бы не деловая встреча через час, он бы взял ее прямо на этом столе.

— Я люблю тебя, — выдыхает Сергей ей в губы.

Аня смущается, молчит, не отвечает. Она просто не знает, что сказать. Все ее чувства так похожи на любовь, но любовь ли? Ей нравятся эти отношения. Аня боится, что путает симпатию, доброту, уважение и благодарность с этим неизвестным чувством. Хотя откуда ей знать, как проявляется любовь? В институте этому, к сожалению, не учат, и всё, что она испытывает, это и есть любовь. Или она ошибается?

— Я еще кое-что хочу тебе сказать, — переводит разговор Аня. Сергей видит ее замешательство и немного отстраняется, не хочет думать о ее молчании. — Сегодня ко мне придет Надя, — Аня вопросительно смотрит на мужчину, играется волосами. — Мы хотели посидеть, выпить…

Она пытается угадать эмоции на его лице, хотя заранее знает — можно, но для приличия спрашивает и предупреждает.

— Выпить? — изумленно поднимает две брови Сергей. — Это что-то новенькое.

Улыбается. Доволен, что она спрашивает о таких глупостях. Он готов позволить ей все, даже убить его душу и тело. Смешная. Но для приличия Сергей хмурится, делает вид, что идея ему не нравится. Потом сдается под пристальным, лукавым взглядом и твердыми ягодицами, которые ерзают по коленкам. Они знают, что это всего лишь игра.

—

В баре нет слабого алкоголя!

—

Уже есть, — смеется Аня, — я распорядилась.

—

А куда смотрит мой управляющий? — наигранно серьезно.

Аня лишь жмет плечами, мол, не причем:

— Он меня просто побаивается.

—

Он должен боятся только меня, — хмыкает Сергей. — Надо провести с ним беседу.

—

Не надо, он хороший, — хитренько мурлычет Аня и еще крепче обнимает мужчину. — Я не хочу, чтобы он на меня обиделся.

—

Хорошо, — Сергей смотрит на часы, время обжигает запястья. — Только не отпускай водителя. Надю надо будет отвезти домой. И балбес будет с вами. Вдруг вам захочется подышать свежим воздухом от трех бутылок вина.

—

Ты знал! — восклицает Аня, толкает Сергея в плечо.

Сергей только улыбается. Конечно, он все уже знает. Без него в этом доме мухи не летают. Даже марку их вина он одобрил сам. Ему просто нравится дразнить свое солнце.

— У меня для тебя тоже есть новость, — мужчина поправляет сидящую на коленках Аню, крепче перехватывает. — Меня пригласили на благотворительный бал в честь весны.

Аня заинтересованно смотрит на него. На балу они еще не были. Хотя она не любит ходить по его мероприятиям, но бал всколыхнул в ее душе какую-то сказку.

— Я хочу официально представить тебя знакомым и друзьям.

«Этого и следовало ожидать», — думает она. Рано или поздно, но он захотел бы представить ее обществу. Только в качестве кого?

— Когда? — выныривает из размышлений Аня.

— На следующей неделе, в четверг. Ты успеешь подготовиться.

— Успею, — обреченно соглашается.

Она подумает об этом потом, а сейчас просто хочет встретиться с подругой. Может, это и неплохо — стать официальной спутницей такого влиятельного человека. А любовь? С ней она разберется.

***

— Я сколько раз тебе говорил, что в этом месяце никаких поездок, тем более в Америку! — Сергей рычит в трубку хуже дикого зверя, лицо его краснеет, а на шее вздуваются вены от напряжения.

Друг на том конце провода явно треплет ему нервы. Мужчина мерит шагами свой кабинет, немного притормаживает у стола с фотографией и глубоко вздыхает. Слушает нервный рассказ, сжимает железный корпус хрупкого телефона. Аня только что ушла встречать подругу. Он собрал бумаги, уже был готов уезжать на совещание, как телефонный звонок задержал. Разговор неприятный, он будоражит его прошлое и затрагивает рабочую сторону, темную ее часть.

— Почему ребята еще не разобрались с этим вопросом? Эд, куда ты смотрел? Я за что им всем плачу? — мужчина сжимает телефон так, что тонкий пластик начинает трещать. — Какая еще крыса? Кто? — Сергей нервно трет лоб, упирается в холодное окно и растворяется в безжизненной дали. — Жду в четверг. Нет, после. Лучше ночью, — голос предательски дрожит. — Хорошо, потом решим, что делать. Эд, крысу надо найти быстро и тихо, — рявкает и отключает телефон.

Глава 6.

Надя стоит на пороге пентхауса с широко открытыми глазами и начинает удивляться уже с коридора.

—

Закрой свой рот и раздевайся.

Аня помогает подруге снять легкую весеннюю куртку. Та скидывает ботинки и сует ноги в теплые тапочки, которые любезно ей подносит прислуга.

—

У вас что, прислуга? Много? — задыхается от восторга Надя и смотрит на маленькую женщину, как на диво дивное.

Аня только фыркает и провожает подругу в зал. Та идет следом, с интересом разглядывает стены, потолки, пол. Хватает все, что попадается под руку на многочисленных поверхностях.

— А эти картины настоящие? — она показывает пальцем на россыпь ярких картин в коридоре.

—

Нет, — пожимает плечами Аня, — копии. По правде, она никогда не спрашивала у Сергея о подлинности картин в доме. Они радуют глаз, и этого вполне достаточно.

—

А эти вазы дорогие? — не унимается подруга. Надя приподнимает какой-то кувшин с китайскими рисунками, разглядывает, как настоящий ценитель.

—

Наверное, я как-то не интересовалась, — признается Аня. — У Сергея много антиквариата, он любит красоту.

—

Как так-то? Жить в такой роскоши и не знать? — Надя не скрывает своего искреннего возмущения.

«Вот лапоть-то деревенский, — злится она про себя. — Совсем не думает о будущем. Как можно жить здесь и сейчас? — подруга качает головой, — вот всему ее надо учить».

Аня подходит к большим дверям и распахивает их:

— Заходи, чувствуй себя, как дома.

Перед ними