Не хочу в рюкзак - Каленова Тамара Александровна

А тот стоял и как будто ожидал разговора.

IX

Все реже стали приходить письма от друзей. «Милая Лидка! — писали однокурсницы. — Ты не представляешь, как замотались! Тетради, тетради...»

Лида представляла. Она сама, как тяжело груженный корабль, едва удерживалась на поверхности. А чтобы хоть как-то сохранить скорость и облегчить движение, приходилось отбрасывать лишнее и многое считать балластом.

Сначала пришлось отказаться от кино. Затем тонкие книги вытеснили толстые; еще позднее — газеты да учебники — только они теперь и лежали на ее столике.

Все: и мысли, и время, и душевные силы поглотила школа. Каждое утро теперь начиналось с мыслей о шестом «В».

С трудом открыв отяжелевшие веки, Лида в первую очередь подумала о Наташе. «Как она там, после вчерашнего горя?»

Эта забота подтолкнула ее, заторопила. Лида быстро собралась и вышла: хотела успеть заглянуть в магазины.

Она не представляла себе, какими должны быть «спички», маленький подарок для Наташи, но знала, что он должен быть таким, который утешит и обрадует девочку.

В магазинах было просторно. Отдыхающие поразъехались, не стало жаркой тесноты и шума, и никто теперь не мешал одинокому покупателю брать любую вещь.

Лида осмотрела все, что могло бы явиться утешением. Но не остановила ни на чем свой выбор. Решила зайти на рынок: может быть, там что-нибудь попадется?

Зимний рынок, потерявший свою обычную южную пестроту и шумливость, встретил Лиду множеством пустых лавок, где горстка продавцов нахохлилась над сушеными фруктами, поздними цветами, яблоками сорта «Семиренко» и кубанским салом.

Лида постояла возле цветов. Выбрала букетик нежного безвременника, растения чисто кавказского, знаменитого тем, что зацветает оно не весной, как все цветы, а поздней осенью. Безвременник, наверно, никогда еще не встречался Наташе, приехавшей из северного города Ухты...

— Тетенька, купите черепаху! — вдруг раздался бойкий, привязчивый голос.

Лида обернулась и увидела мальчугана-грека, сидевшего на корточках возле черепашки.

— Зачем она мне? — попыталась отказаться Лида.

— Купите, — вкрадчиво повторил мальчуган. — Или я разобью ее на ваших глазах!

В подтверждение своих слов он занес камень над черепашкой.

— Что ты делаешь?! — гневно вскрикнула Лида.

Мальчуган стрельнул черными глазами и размахнулся. Сомнений не оставалось: он выполнит свою угрозу.

Лида подставила руку.

Камень скользнул по ее руке и глубоко поцарапал кожу. Показалась кровь.

Мальчуган испуганно уставился на руку и застыл.

Лида взяла его за локоть и другой рукой вынула из кулачка камень.

— Я согласна дать тебе деньги. Сколько?

— Пятьдесят копеек, тетенька, — заинтересованно и в то же время недоверчиво откликнулся он.

— Хорошо. Но сначала ответь, кто научил тебя так торговать? — сказала Лида, доставая полтинник.

— Отец! — не без вызова сказал мальчик: он уловил нотки иронии в словах  «тетеньки».

Не дожидаясь развития событий, он вскочил на проворные ноги, схватил протянутую монету и побежал. Пока Лида могла его видеть, он бежал, не снижая скорости, и все оглядывался и оглядывался...

«Страшен отец, из-за выгоды приучающий сына к жестокости!» — с горечью подумала Лида.

Она взяла спасенную черепашку и положила в сумку, та даже головы не высунула из панциря — так была запугана.

Безлюдным переулком Лида вышла на Морскую и, постепенно успокаиваясь, пошла в школу.

Встреча с мальчуганом заставила вспомнить о родителях своих питомцев.

Еще в университете, теоретически, Лида знала, что ей придется столкнуться и с ними. Причем их сила могла оказаться и доброй и злой.

Она представляла себе, как будет ходить по домам. Все станет для нее важным: и условия, в которых живет ученик, и нрав его родителей, и детские игрушки, которые были особенно ему по душе...

Очутившись в школе, где никогда не существовало родительского комитета, родительских собраний, Лида только на время забыла о существовании этой силы. Да, она не видела никого из их родителей, но она слышала о них, чувствовала, как, далекие и сильные, они могут одним письмом разрушить или укрепить здание, возводимое неделями, месяцами...

Взять того же Косовского. Только удалось подбить его на соревнование с лучшим учеником шестого «Б», как Юрка радостно заявил, потрясая маминым письмом:

— А мне мама велит, чтоб я не очень... Ей не нужна моя общественная работа!

«Ей не нужна... А для Юры просто необходима. И главное — она совершенно не вредна его здоровью».

Или на редкость молчаливый отец Миши Николаева, Николаев-старший казался Лиде глухой стеной, об которую разбивались и ее и Мишины надежды.

Каждый понедельник она брала Мишу с собой, и они шли к почтовому ящику, прибитому у магазина. Миша опускал и свое и ее письма.

— Ну, Лидь Фингенна, теперь-то уж будет, — с надеждой говорил он. — Дня через три, а может, через четыре...

Но проходило три, пять дней, неделя, а Николаев-старший все молчал, и снова в почтовый ящик ныряли два одинаковых письма. Наверно, не было у Мишиного отца мужества помнить о сыне перед лицом тяжелой болезни. Миша не понимал этого и ждал. Лида понимала, но тоже надеялась на ответ.

С мамой Лены Сюй Фа Чан, наоборот, было легко. Она слала веселые, добрые письма, чутьем угадывая, какие слова именно сейчас нужны ее дочке. С мамой было легко, а с Леной — трудно...

Лида вспомнила, как родители толстушки Нади прислали платье, которое ей было впору год назад, и снисходительно усмехнулась. Лида теперь больше знала об их детях. В этом было ее преимущество перед ними, невидимыми и сильными...

В сумке завозилась черепаха. Мысли вернулись к Наташе. И только теперь Лида вспомнила, что оставила букетик безвременника на рынке.

Возвращаться уже не было времени. «Отдам черепаху, — решила Лида. — Пусть живет в шкафу!»

Свой класс Лида застала в санчасти. Мальчишки проходили медосмотр, а девочки, ожидая своей очереди, играли в классы.

Увидев Лиду, они, как по команде, перестали играть и заплясали вокруг.

— А у нас карантин будет! — радостно похвастала Надя.

— Какой такой? — удивилась Лида, не поверив.

Еще вчера все были живы-здоровы, и вот на тебе!

— Завуч сказал! — объяснил кто-то.

— Ладно, разберемся... Наташа! А я принесла тебе «спички», — сказала Лида.

Наташа радостно вспыхнула и робко подошла ближе.

Лида вынула из сумки черепаху.

— Уй, ты! — восхитились девчонки. — Живая?

— Живая, — подтвердила Лида и обратилась к Наташе: — Нравится?

— А  она... насовсем? — спросила Наташа недоверчиво.

— Да. Будешь хозяйкой. Поместим черепаху в шкафу...

Девчонки завистливо следили, что же будет делать Наташа с подаренной черепахой. Всем хотелось потрогать панцирь, подержать в руках.

К Наташе протиснулась Лена Сюй Фа Чан.

— Дай мне! — как ни в чем не бывало, улыбаясь, сказала она. — Будем   вместе   ухаживать...

Наташа подняла растерянные глаза и встретилась со взглядом Лиды. Воспитательница молчала.

Наташе очень хотелось бы все забыть, подружиться с Леной, как прежде, но... она чувствовала в этом первом шаге примирения что-то неискреннее. И воспитательница молчит...

Наташа осторожно потянула черепаху к себе и ответила:

— Будем все по очереди. И ты тоже — по очереди...

«Молодец, — подумала Лида. — Сама нашла решение». Вслух же она сказала:

— Надо бы травы нарвать...

Наташа, облегченно вздохнув, вместе с девочками отправилась на поиски травы для черепахи.

Лида посмотрела им вслед: «А ведь эти «спички» принадлежат не только Наташе. Что ж, это и прекрасно, раз не умеет девочка иначе».

Она пошла в санчасть. Мальчишки торчали под дверями врача. Хлопали друг друга по голым спинам, увертывались, боролись.

— Прекратить сражение! — скомандовала Лида.