По следам исчезнувших - Лена Александровна Обухова

Остальные уже собрались, даже приехавшая последней Элиза была на месте. Она сидела за столом, немного брезгливо протирая влажной салфеткой его поверхность вокруг себя, хотя та и так была достаточно чистой: вероятно, Мила уже протерла ее. Илья Владимирович как раз принес ей чашку зеленого чая и мандарин, а сам сел рядом с кружкой черного кофе и кексом. Насколько Маша знала, он также числился телохранителем Элизы, хотя было не совсем понятно, от кого ее следует охранять. По сути же мужчина выполнял функции няньки при взрослой девице, хотя был вдвое ее старше. Несмотря на общий грозный вид, казалось, что его это совершенно не напрягает и не задевает: он весьма безропотно выполнял все ее указания и поручения. Наверное, отец Элизы очень хорошо ему платит.

Большинство других членов группы тоже устроились вокруг стола с кружками кофе, сэндвичами и сладостями. Никита и Родион тыкали в экраны своих смартфонов. Рядом они выглядели довольно комично: высокий, широкоплечий, грузный Никита, после тридцати пяти отрастивший не только густую бороду, но и объемный живот, и низкорослый щуплый Родион, все еще немного похожий на подростка, невзирая на свои двадцать шесть. Судя по интенсивности движений пальцами, он, скорее всего, во что-то играл, тогда как Никита явно просто читал, активно перемалывая челюстями пакетик сушек с экзотическим названием «таралли».

Стас сидел по другую сторону стола, боком к нему, положив длинные ноги на соседний стул. В руках вместо смартфона держал кубик Рубика, который с задумчивым видом безуспешно пытался собрать. Кажется, он делал это всегда, когда возникала свободная минутка, но Маша так ни разу и не видела, чтобы он преуспел в этом занятии.

Леонид Сергеевич садиться за стол не стал, предпочел разместиться на втором, свободном от микроволновки, подоконнике. Вероятно, так он чувствовал себя в позиции лектора, немного в стороне и чуть выше остальных, а именно ему предстояло излагать рабочий план. Рядом с ним тоже стояла кружка кофе, но пока он задумчиво жевал банан.

Косые лучи закатного солнца проникали сквозь не слишком чистые окна и заливали все помещение кухни, безжалостно подсвечивая все его недостатки, но одновременно с этим парадоксальным образом создавая ощущение уюта. С погодой сегодня вообще повезло: было холодно, но ясно, и весь день без осадков. Хорошо бы так продолжалось и в ближайшие пару дней. При наличии солнца картинка получается ярче, сочнее. К тому же Маше не хотелось, чтобы фильм получился очень уж мрачным. Тема и так нелегкая, солнечный кадр станет красивым фоном для истории. Тот случай, когда можно сыграть на контрасте…

Маша отогнала от себя эти мысли. В конце концов, режиссер здесь не она, ее дело — решение административных вопросов, а о том, каким быть кадру, думать Леониду Сергеевичу. Тот, заметив ее появление, как раз решил взять слово, то ли упустив отсутствие Милы, то ли посчитав ее присутствие не особо важным:

— Итак, раз все собрались, давайте немного пройдемся по задачам на ближайшие два дня. Нам предстоят довольно напряженные съемки, поскольку руководство выразило желание снять фильм в реальном времени, проследив, как все было год назад…

— А разве кто-нибудь знает, как все было? — по обыкновению тихо поинтересовался Стас, чем мгновенно сбил Леонида Сергеевича с мысли.

Маша как раз заливала кипятком пакетик черного чая с бергамотом. В отличие от большинства присутствующих здесь коллег, она признавала кофе только один раз в день — с самого утра, а в остальное время предпочитала чай. Вопрос звукооператора, заданный словно между делом, заставил ее невольно вздрогнуть и пролить немного кипятка на столешницу. К счастью, она стояла ко всем спиной, поэтому ее оплошность, как и изменившееся выражение лица, никто не заметил.

— А что вообще было-то? — поинтересовался вдруг Родион.

— А ты правда не знаешь? — удивился Никита.

Маша нарочито медленно поставила на место чайник и оторвала от рулона бумажную салфетку. Ей совершенно не хотелось торопиться и поворачиваться к коллегам лицом именно сейчас.

— Здесь съемочная группа пропала, — объявила с порога Мила, как раз присоединившаяся к остальным.

— Не вся, только небольшая часть, — поправил Леонид Сергеевич. — Как видите, я здесь, а я ведь тоже был в той группе.

— Серьезно? — удивился Никита. — Вот этого я почему-то не знал. Там же режиссером вроде этот был… Как его?

— Лопатин, — подсказал Стас.

— Я в том проекте был сценаристом, — пояснил Леонид Сергеевич, и хотя Маша по-прежнему стояла к остальным спиной, она буквально услышала, как он поморщился. — Собственно, поэтому в съемках почти не участвовал, но незадолго до случившегося меня вызвали на площадку, поскольку срочно нужно было кое-что переделать в сценарии. Но я потом уехал вместе с большинством.

— Так а что снимали-то? — не унимался Родион. По всей видимости, он вообще был не в курсе событий. Впрочем, Машу это не удивляло.

— Кино здесь снимали, — принялся рассказывать Никита, но Стас тут же меланхолично поправил:

— Сериал.

— Неважно, — отмахнулся Никита. — «Разбуженные куклы» назывался. Это по книге…

— Которая, кстати, на самом деле называется «Спящие куклы», — недовольно заметил Леонид Сергеевич.

— Да какая разница? — возмутился Никита.

— Мне оригинальное название больше нравится, — оскорбленно пояснил Леонид Сергеевич. — Оно куда глубже…

— Короче, как оно называлось — неважно, — нетерпеливо перебил Никита. — Важно, что это был мистический триллер про заброшенный детский лагерь и кукол-убийц…

— Ну там не совсем… — попыталась вставить Мила, но осеклась, вероятно, под предупреждающим взглядом Никиты, который тем временем продолжил:

— Снимали его здесь три месяца, с августа. В конце октября должны были уехать, вот как раз в этот день, но ровно год назад. Однако Лопатин остался недоволен кульминационной сценой, поэтому продлил съемки на два дня и оставил часть съемочной группы в лагере на последние выходные октября. Всего осталось человек десять…

— Ровно десять, — поправил Стас все в той же меланхоличной манере, продолжая щелкать кубиком Рубика. — Как негритят.

— Каких еще негритят? — не понял Родион.

Ответом ему стали тишина и, как можно было предположить, недоуменные взгляды, но Маша их не увидела: столешницу она уже вытерла и чай заварила, но оборачиваться все равно не торопилась.

— Короче, в понедельник самое позднее они должны были вернуться в Москву, но не вернулись. Связаться с ними не удалось: на звонки либо никто не отвечал, либо телефоны вовсе не работали. Офис студии связался с местной полицией, их попросили проверить, не случилось ли чего. Когда полицейские сюда приехали, оказалось, что в лагере никого нет, хотя все машины, реквизит и личные вещи членов группы остались на месте…

— Тел так и не нашли, — подхватил Леонид Сергеевич