Мир Аматорио. Соблазн - Мари Мур

— Не приближайся к Кристиане, — предупреждаю я.

— И что ты мне сделаешь? — дразнящим тоном любопытствует Кэш.

Я завожу руки за голову и стягиваю с себя футболку, бросив ее на скамью. Затем делаю выпад и от души бью ногой по боксерской груше. Звон цепей, на которых висит спортивный снаряд, мгновенно заполняет зал лязгающим, дребезжащим звуком.

— Держись от нее подальше, усек?

Тихо посмеиваясь, Кэш швыряет полотенце на скамейку. Его желваки на лице начинают играть, тело моментально напрягается. Быстро развернувшись в воздухе, он пинает снаряд одним точным мощным ударом. Цепочка под потолком продолжает звенеть на весь зал.

— Насколько мне не изменяет память, — произносит Кэш. — Я в состоянии решать такие вопросы самостоятельно.

Я подавляю в себе злобный оскал. С каждой секундой гнев внутри меня закипает сильнее. Но я не поведусь на провокации Кэша. Нет смысла бить морду младшему брату. Если мелкий засранец поверит в то, что меня больше не волнует Кристиана, он не будет пытаться спровоцировать мой гребаный приступ ревности.

— Не связывайся с ней, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно. — Мы не знаем, что у нее на уме. Она может отправить фото первому, кто предложит день…

— Подожди, — резко перебивает меня Кэш. — Ты думаешь, что Жасмин слила с тобой фотки?

Мои брови сходятся на переносице. Выходит, брат уже в курсе, что снимки со мной появились в сети.

— Она могла отправить файлы до того, как мы успели их удалить, — уверенным тоном говорю я. Хотя во мне нет той решимости с того момента, как Кристиана отказалась от моих денег.

Глаза Кэша становятся темными. Пронзив меня суровым взглядом, он приближается к груше и бьет по ней снова и снова, отчего она отлетает назад. Но Кэш успевает ее поймать и со всей дури запускает в меня.

— Ты придурок, — заявляет он.

Я уворачиваюсь от боксерского мешка и в ступоре смотрю на брата. Он подходит к скамейке и, взяв пиджак, накидывает его на голое тело. После этого достает из внутреннего кармана флягу и делает несколько жадных глотков.

— Что это, мать твою, было? — я указываю на покачивающуюся в воздухе боксерскую грушу.

— Ты не должен был уворачиваться от удара. Тогда бы твои мозги встали на место, — рявкает Кэш. — Жасмин не отправляла фото с тобой.

В моем гребаном горле застревает ком, а вена на шее отчаянно пульсирует.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что фотки слил кто-то другой, — упрямо произносит брат.

— Кто? Автор статьи тот, у кого Кристиана взяла деньги.

— Я весь вечер наблюдал за Жасмин. Она стояла возле лестницы практически все время, пока была в доме. С этого места она и сфотографировала тебя. А снимки, опубликованные в статье, сделаны с другого ракурса… Абсолютно с другого, — подчеркивает Кэш.

От слов брата у меня пересыхает во рту. Я вытаскиваю из кармана джинс телефон и, разблокировав экран, открываю фотографию, где ударяю официанта. Задний фон размыт, но достаточно, чтобы понять, что это лестница в холле. Именно там и находилась Кристиана.

Она не знает, что я ее сразу заметил. Среди десятков девиц, разодетых в дизайнерские платья, я обратил внимание на девчонку в толстовке с забавным мультяшным принтом. А еще на ней были джинсовые шортики. К счастью, они не смогли скрыть ее потрясающие длинные загорелые ноги, которые захотелось закинуть на плечи…

— Если воспроизвести картину того вечера, — задумчиво говорит Кэш, вырывая меня из воспоминаний. — Тот, кто сделал эти фото, был рядом с Грейс.

Сжимая телефон, я мысленно возвращаюсь на три дня назад. Перед тем, как Кайли вынесла торт, Грейс и еще несколько девушек стояли около центрального входа. То есть, напротив лестницы. Получается, кто-то из друзей моей сестры сделал фотографии со мной и отправил ее журналисту? Но кто именно? И зачем?

У меня не осталось ни одного снимка… Я клянусь, что не вру.

Голос Кристианы, полный боли и отчаяния, проносится в моей голове. Я прикрываю веки, и весь воздух покидает мои легкие.

В том, что произошло не было ее вины. Кристиана не обманывала меня. И теперь вряд ли подпустит к себе. По правде говоря, для нее это будет лучшим вариантом. Ей стóит держаться подальше от такого недоверчивого придурка, как я. Но я… Я слишком эгоистичен, чтобы отказываться от нее.

— Блять, — я открываю глаза и смотрю на брата. — Я здóрово облажался.

— Что ты сделал? — спрашивает Кэш.

— Я думал, что Кристиана отправила снимки, и решил ее проучить. Я отвез ее в лес и… — я замолкаю.

— Что ты с ней сделал? — нетерпеливо повторяет брат.

— Припугнул, — признаюсь я.

Несколько секунд мы с братом смотрит друг на друга, не спуская глаз. Я ожидаю увидеть в его взгляде осуждение или упрек, однако Кэш абсолютно не читаем.

— Любой нормальный человек сказал бы тебе, как плохо ты поступил, какой ты плохой. Бла-бла-бла и все в таком духе. Но я не стану читать тебе морали. Я тоже пугал Жасмин. За ее реакцией интересно наблюдать.

Какого черта? Я гляжу на Кэша так, будто он только что ударил меня в челюсть.

— Ты пугал Крис? — охрипшим голосом переспрашиваю я.

— Пару раз, — брат кивает. — Я позвонил ей с незнакомого номера, а затем пришел к ней в гости, когда она легла спать.

Мое сердце бешено стучит в груди, а пульс ускоряется. Кэш приходил к Кристиане домой? От одной мысли об этом перед глазами все начинает темнеть и покрываться пеленой ярости.

— Знаешь, что меня больше всего поразило в Жасмин? Она умудрилась разглядеть во мне то, что другие не смогли увидеть, — продолжает Кэш. — Когда я наведался к ней во второй раз, она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем, Жасмин сказала, что «мне нравится притворяться опасным». Ты помнишь, кто ещё мне так говорил?

Я тяжело дышу через нос.

…она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем…

Издав рев, я набрасываюсь на Кэша и ударяю его в солнечное сплетение. Он отшатывается назад и утыкается спиной в стену.

Гнев горящей лавой разносится по телу. Не дав Кэшу опомниться, я замахиваюсь и бью его в лицо. Мой кулак впечатывается ему в нос, и брат сгибается пополам. Но в следующую секунду кидается на меня, протаранив плечом мой живот. Он сбивает меня с ног, и мы оба падаем на пол.