Свечная башня - Татьяна Владимировна Корсакова

Прямо сейчас поговорить не получилось. У дяди Мити был визитер. Всеволод Мстиславович не уехал в свой загородный дом, как собирался, а направился на конюшню. Мирослава видела их через приоткрытую дверь. Они стояли в проходе между стойлами и о чем-то разговаривали. О чем, она не услышала. Да и не хотела она подслушивать. О том, что Всеволод Мстиславович и дядя Митя знакомы, она прекрасно знала. Тринадцать лет назад дядя Митя подрабатывал в лагере. Кем, она не помнила, но если бы захотела, то узнала бы непременно. Тринадцать лет назад Всеволод Мстиславович еще не называл школу богадельней и горел чистой и яркой идеей возродить благое дело, начатое его прародительницей. И в Горисветово он, помнится, тогда жил. Оставался ночевать на диване в том самом кабинете с французскими окнами. Тринадцать лет назад он, несомненно, был ближе к народу и, наверное, до сих пор не растерял эти связи. Мирослава отступила от двери. С дядей Митей она может поговорить и позже, а сейчас можно возвращаться к себе и приниматься за действительно важную и интересную работу.

Поскольку вернулась она еще засветло, то включать везде свет не стала, только привычно уже проверила ванную. В ванной царил стерильный порядок. Ванна на курьих лапах – Мирослава теперь мысленно называла ее только так, – сияла чистотой. Никакого воска! Никакой воды! Но, прежде чем вернуться в комнату, Мирослава все равно наполнила ванну до половины, постояла в задумчивости, выдернула пробку, понаблюдала как стекает вода. Вода стекала правильно, воронка закручивалась против часовой стрелки. Волосы не вздыбливались, а сама она не зомбовела. Можно браться наконец за свои изыскания.

Первым делом она попыталась отыскать Артёма Морозова в сети. Вбивала в поисковик сначала просто имя и фамилию, потом перед фамилией добавила слово «музыкант». Интернет оставался глух к ее поискам, и тогда Мирослава перешла к соцсетям. Артемов Морозовых оказалось очень много, не особо помог даже фильтр по возрасту. Но Мирослава решила проявить настойчивость, она пересмотрела практически все открытые профили, она с затаенной надеждой всматривалась в каждую фотографию, пытаясь во взрослом мужчине узнать мальчика, прислушиваясь к интуиции и сердцу. Интуиция молчала, сердце не екнуло ни разу. А список Артемов Морозовых подошел к концу.

Из своих изысканий Мирослава, помимо разочарования от потерянного времени, вынесла и еще кое-что. Артём не стал скрипачом. Его мечта не исполнилась точно так же, как ее собственная. Это проклятое место отобрало у них и талант, и надежду на будущее…

Покончив с рефлексией и запив ее чашкой крепчайшего кофе, Мирослава засела за привезенные из архива копии документов. Кое с чем она уже успела бегло ознакомиться еще в Чернокаменске, но сейчас планировала подойти к вопросу с максимальной обстоятельностью. В имеющихся записях она теперь искала не только упоминания Августа Берга, но и Горисветово. Как говорится, чем черт не шутит?!

И ей повезло! Удача ждала ее в электронной папке «Пресса», в которую Иван сбросил ей сканы всех имеющихся в архиве изданий газеты «Ведомости Чернокаменска». Газеты в ней были сгруппированы по годам, что значительно облегчало поиски. Мирославу интересовало лишь два конкретных года: год закладки Свечной башни и год смерти Августа Берга. Что ни говори, два года – это не двадцать, хотя даже так работы ей предстояло немало.

Первое упоминание Горисветово она едва не пропустила. От потока информации глаз замылился, а внимание рассеялось. Наверняка, она бы проморгала эту заметку, если бы не фотография. С фотографии на нее смотрела Агния Горисветова. Она позировала рядом с толстым, безвкусно одетым мужчиной, в объектив камеры смотрела прямо, без улыбки и смущения. За ее спиной Мирослава разглядела высокого и болезненно-худого юношу. В отличие от Агнии и мужчины, юноша смотрел куда-то в сторону. Одежда его была скромной, но аккуратной, а взгляд казался отрешенно-мечтательным. Мирослава решила, что это один из воспитанников Горисветовоской школы, сопровождающий свою патронессу.

Оказалось, что она не ошиблась. В небольшой заметке под фотоснимком говорилось о визите графини Горисветовой на Чернокаменский железоделательный завод. Из той же заметки Мирослава выяснила, что безвкусно одетый мужчина – это городской голова, а юноша – один из воспитанников графини Леонид Ступин. Больше из заметки Мирослава не узнала ничего полезного, но следующий номер «Ведомостей» изучала с максимальным вниманием. Там тоже нашлась коротенькая заметка, уже безо всяких фотоснимков. Пропустить ее можно было запросто, Мирославе просто повезло. В заметке сообщалось, что визит графини Горисветовой продолжается, что, даже занимаясь вопросами бизнеса, она не забывает о главной своей миссии – просвещении и благотворительности. Журналист, написавший заметку, несомненно, благоволил высоковельможной гостье и был любителем высокопарностей. Потому что дальше следовало буквально следующее: «Обаяние и напористость несравненной Агнии смягчили даже самые черствые сердца. Она добилась встречи с самим мастером Бергом, человеком столь же загадочным, сколь и своеобразным».

Мирослава откинулась на спинку дивана. Бинго! Вот она и нашла еще одну связь между Бергом и Агнией!

Дальше в заметке сообщалось о том, что графиня Горисветова уговорила-таки чернокаменского затворника дать несколько уроков своему воспитаннику Леониду Ступину. Более того, после общения с юношей Берг согласился в ближайшие же дни посетить приют для одаренных сироток.

Мирослава прикрыла глаза, давая им отдохнуть. Отдохнуть не получилось, в мозг словно буром ввинчивался как-то тихий, но назойливый звук. Ей понадобилось время, чтобы понять, что это журчание воды. Еще больше времени ей понадобилось на то, чтобы сбросить с себя оцепенение и встать с дивана. На все остальное требовалось уже не время, а решительность, потому что звук доносился из ванной. Несколько долгих мгновений Мирослава простояла перед закрытой дверью, а потом толкнула ее с отчаянной решительностью…

Внутри горели свечи. Множество восковых свечей освещали мягким, мерцающим светом до краев наполненную ванну. Мирослава всхлипнула, прижалась враз взмокшей спиной к дверному косяку. Вот как он выглядит – настоящий ступор. Это когда ни туда дороги, ни обратно. Только и остается стоять, глотать ртом воздух, как вытащенная из воды рыба. Вот из этой воды, на поверхности которой закручивается маленький водоворот. По часовой стрелке закручивается. А рука уже сама тянется к волосам, чтобы проверить, не вздыбились ли. Они вздыбились… Натянулись с такой силой, что больно коже.

Отступить бы. Всего-то и нужно сделать несколько шагов назад, а она делает несколько шагов вперед, к ванне на курьих лапах, в которой извиваются серебряные змеи. Извиваются, шипят…

А вот и руки… Скрюченные пальцы, длинные когти. Отталкивают змей, вцепляются за борта ванны, которая уже не ванна, а огромный ведьмин котел.