По следам исчезнувших - Лена Александровна Обухова

— Думаешь, тела могут быть там?

Илья пожал плечами.

— Проверим?

Каменев кивнул и неуверенно шагнул к двери. Илья понимал его колебания. Пусть здесь и прохладно, но раз электричества нет, внутри точно не мороз, а значит, тела за это время успели сильно разложиться. Если они там, зрелище будет не из приятных.

— Ну что, готов? — спросил Каменев, взявшись за ручку двери.

Вероятно, он спрашивал у самого себя, но Илья все же кивнул, уверенно держа луч фонаря так, чтобы тот сразу осветил содержимое холодильника. Каменев набрал в грудь воздуха и потянул дверь на себя. Илья тоже невольно задержал дыхание, но уже через несколько мгновений резко выдохнул.

Внутри холодильника — или морозильника — оказалось пусто. Ни забытых припасов, ни спрятанных тел пропавших киношников.

Каменев оглянулся на Илью и тоже облегченно выдохнул, после чего немного нервно рассмеялся.

— Но версия была хорошая, — весело заметил он, закрывая дверь.

— Да уж, выглядело многообещающе, — усмехнулся Илья. — Ладно, идем дальше?

Каменев кивнул, и они один за другим выбрались из погреба, захлопнули его крышку, снова накрыли ее линолеумом, а потом и мебель обратно подвинули.

— Пусть остается как было, — мотивировал это Каменев. — А то еще кто-нибудь любопытный сюда залезет и покалечится… Тут вон всякие ходят, на нашу голову, в том числе туристы. А потом исчезают…

⁂

Дождь все-таки пошел, и им пришлось спешно сворачиваться. Оборудование накрывали пленкой или убирали в водонепроницаемые чехлы, а потом оттаскивали в главный корпус, где ночевали. Работали все вместе, не рассуждая о том, чья это обязанность. Только Элиза сразу ушла, чтобы сберечь прическу и макияж: даже если сегодня уже не распогодится, им было что поснимать в интерьерах.

За свое режиссерское кресло Крюков схватился, только когда вся техника уже отправилась в здание. Распечатанный сценарий к тому моменту превратился в комок мокрой бумаги, что несколько печалило: не любил он работать с планшетом, предпочитал делать пометки на полях обычным карандашом, а принтер они с собой не прихватили. Оставалось надеяться, что предусмотрительная Маша подготовила несколько распечатанных копий.

Крюков как раз размышлял об этом, когда у его уха вдруг прозвучал голос Родиона:

— Я все знаю.

Крюков вскинул на него удивленный взгляд из-под капюшона куртки. Родион выглядел так же загадочно, как прозвучал его голос. Влажные волосы топорщились в разные стороны, выглядывая из-под кепки, которой он прикрывал голову и которая мало помогала.

— Что именно?

— Я видел вас вечером. Вас и Милу. Видел, как из корпуса сначала вышла она — с мешком мусора, а потом вы. Вы сразу пошли куда-то, а она пошла за вами на расстоянии. Через некоторое время вы вернулись, а она — нет.

— Что ты городишь? — Крюков возмущенно нахмурился, пытаясь изобразить негодование, но на самом деле почувствовал, как внутри все задрожало от накатившей паники.

— Я не горожу, я говорю. Уж не знаю, что вы с ней там сделали, что она после этого сбежала, роняя тапки, но хочу вас предупредить: если после нашего возвращения она выдвинет обвинения в ваш адрес, я молчать не стану. Наверное… Вы понимаете, что я имею в виду?

И нахал многозначительно уставился на него своими наглыми глазами. Понять, что он имеет в виду, было несложно, но признать это означало признать вину.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я не видел Милу после того, как вышел. Если она куда-то и пошла, то не туда же, куда и я.

— И куда же вы ходили?

— А это уже не твоего ума дела, — отрезал Крюков. — Занимайся своей работой!

Наверное, что-то в голосе или взгляде все же выдало его, потому что пацан вдруг снова усмехнулся и покачал головой.

— Ну-ну, как скажете… Но вы подумайте, время еще есть.

И с этими словами Родион направился к главному корпусу, оставив Крюкова в одиночестве.

Какое-то время он смотрел вслед нахальному технику, а потом повернулся к домику, внутри которого сидели куклы. Сквозь пелену мелкого моросящего дождя тот выглядел еще более угрюмо, чем просто в пасмурную погоду, воскрешая воспоминания о событиях годичной давности.

Двадцать седьмого октября, когда все случилось, тоже шел дождь. Он застал его еще в пути и сопровождал всю дорогу до лагеря, словно пытался остановить. Но Крюков его не послушался. Шел по лесной дороге целый час, и это только в одну сторону! А все ради чего?..

Он прикрыл глаза и помотал головой, прогоняя воспоминание, от которого волосы по всему телу вставали дыбом. Весь этот год он старался забыть, никогда не говорил об этом вслух и научился не думать о том дне. Пусть все так и остается. Он не станет говорить об этом сам. И другим не позволит.

Глава 8

Они так никого и не нашли. Обошли всю территорию, заглянули в каждое строение, даже в какой-то крошечный сарай, забитый хламом и мусором, но не обнаружили постороннего. Каменева это успокоило, но не полностью. Дурное предчувствие не желало покидать его, странное исчезновение девушки-ассистентки по-прежнему казалось подозрительным, и он решил задержаться в лагере по меньшей мере до следующего утра, чтобы посмотреть, как будут развиваться события. К тому же дождь закончился, только когда полностью стемнело: в конце октября это происходило довольно рано.

Киношники к этому времени свой рабочий день тоже завершили, и часть группы собралась на кухне. Оператор Никита сидел за столом с кружкой кофе и картофельными чипсами и раскладывал пасьянс, что, на взгляд Каменева, было довольно необычным способом проводить время.

Красотка Элиза слонялась по помещению, бодро улыбаясь, безудержно щебеча и держа смартфон высоко над собой: то ли вела прямую трансляцию, рассказывая своим подписчикам о том, как прошел ее день, то ли просто записывала этот рассказ, чтобы выложить чуть позже. Она лучилась позитивом и энергией и притягивала к себе взгляды. Правда, Каменев следил за ее хаотичным перемещением больше для того, чтобы не попасть в кадр: светиться в блоге недознаменитости ему не хотелось. Зато Никита с удовольствием попозировал для нее и даже что-то сказал в камеру, когда она решила поведать аудитории о его работе.

Телохранитель Илья наблюдал за своей подопечной с едва заметной улыбкой, но сам тоже старался держаться подальше от ее камеры. Впрочем, Элиза как будто тоже обходила его стороной.

Лапина поначалу сидела за столом и сосредоточенно тыкала в планшет, потом отложила его и немного раздраженно посмотрела в сторону Элизы. То ли девчонка ей просто не нравилась, то ли ее непрерывная болтовня мешала ей работать. В конце концов Лапина встала и направилась к