Артефакт острее бритвы - Павел Николаевич Корнев

Артефакт острее бритвы

Глава 1

Артефакт острее бритвы

10–11

Мир живых оказался отделён от царства мёртвых чертой, проведённой по брусчатке белилами. Решительно все абитуриенты полагали, будто мир живых на другой стороне, для меня же всё обстояло ровно наоборот. И я остался там, где остаться был должен.

Впрочем — не так сразу. Начать с того, что до лагеря мы еле добрели. Пусть действие усыпляющего аркана невесть куда сгинувшей Сурьмы долго и не продержалось, Дарьян не пришёл в себя, сколько ему ни тёрли щёки и уши.

Попутно меня засыпали неудобными вопросами, и я запираться и выдумывать небывальщину не стал, рассказал всё как было. Лишь приписал победу в схватке Дарьяну, да ещё умолчал о том, что узнал «демона», принявшего обличье внутреннего ученика. Между делом предложил никому о случившемся не рассказывать, но меня не поддержали, а настаивать на своём не рискнул. Когда б не Зван и Огнич, ещё мог привести кое-какие доводы, а с этой парочкой откровенничать было себе дороже.

Ещё, пока возились с книжником, спросил у Беляны:

— Ты как иллюзию-то различить умудрилась?

Черноволосая пигалица неуверенно передёрнула плечами.

— Кто б самой сказал! Просто всё яснее ясного вдруг стало. — Она ещё потормошила Дарьяна и объявила: — Надорвался! Придётся нести!

И — понесли. Тащить соученика выпало мне, Огничу и Звану. Двое волокли, закинув руки не слишком упитанного, зато очень уж нескладного книжника себе на плечи, третий переводил дух, но и так вымотались сверх всяких мер. Как по каменной осыпи поднялись — даже не знаю, не иначе лишь чудом.

Наше позднее возвращение в лагерь никого из наставников не удивило и не возмутило — ну да мы ещё и не самые последние на перевал поднялись. И даже бессознательное состояние Дарьяна чем-то из ряда вон не стало: такая реакция на слишком длительное пребывание в небесном омуте оказалась делом обычным — школьные врачи поставили книжника на ноги буквально за пару минут.

— Не перенапрягайся в ближайшие дни, — сказали ему, прежде чем выставить из госпитального шатра.

Беляна уловила в моём взгляде намёк на укор и развела руками.

— Ну а что ты хотел? Я ещё даже наложение рук до конца не освоила!

— А чего это? — уставился на нас сбитый с толку Дарьян. — Когда в лагерь-то успели вернуться?

Но поговорить нам не дали, сразу погнали прочь от госпитального шатра. Нельзя сказать, будто к тому выстроилась очередь, да только не выстроилась она лишь по той простой причине, что на исцеление пустяшных травм и ушибов много времени у лекарей не уходило, а с укусами, переломами и отравлениями пациентов доставляли не так уж и часто.

Кругом царила суета, возвращавшихся из омута абитуриентов отпаивали травяными настоями, после чего отправляли сдавать трофеи, и вот уже там без очередей не обошлось — даже у котлов с кашей не такое столпотворение наблюдалось, как на приёмке. Оно и немудрено: все находки сначала самым тщательным образом изучались, обмерялись и взвешивались и лишь затем вносились в общую опись. Ещё и каждый второй абитуриент полагал, будто отыскал в омуте нечто куда более ценное, нежели заявляли наставники — дело разве что только до прямых обвинений в обмане не доходило.

Пока дожидались своей очереди, я не утерпел и спросил:

— Беляна, получается, это у тебя из-за капища способность различать иллюзии прорезалась?

Черноволосая пигалица тяжко вздохнула. Точно послала бы меня куда подальше, но ответа ждала и Заряна, так что девчонка всё же соизволила ответить.

— Да просто я аколитом стала! — заявила она.

Все так и ахнули, от поздравлений воздержался один только Дарьян.

— Нет! — сипло выдохнул он. — Такие способности сами по себе не проявляются. Не читал ни о чём подобном.

— Читал он! — фыркнул Зван. — Будто в книгах обо всём пишут!

— Обо всём! — отрезал Дарьян. — Скорее уж, сказалось смещение аспекта. Лунный свет запросто может оказаться сродни небесно-голубому спектру.

Беляна кивнула.

— Очень похоже на то.

Тут подошла наша очередь, и предъявленный Заряной костяной шар произвёл самый настоящий фурор — он и вправду оказался пресловутой небесной жемчужиной. Впрочем, и вырезанные из обитателя пруда костяные сростки упаковали с ничуть не меньшей тщательностью. Потроха секача и слизь паука — тоже. А вот с расспросами на нас покуда не насели, приёмщикам было попросту не до того.

Затем я предложил подкрепиться, но нет — пришлось вместе со всеми тащиться к наставнику Синеоку. Тот, вопреки своей угрозе о ночёвке в горах, занимался формированием поисковых групп и поначалу от нас попросту отмахнулся, всерьёз рассказ о демоне принял лишь после того, как не сумел докричаться Огнеяра; ученика в лагере не оказалось.

— Вы его, часом, не прихлопнули? — Наставник смерил нас хмурым взглядом. — Какие-то сказки рассказываете!

— Это не он был! — заявила в ответ Беляна. — Демон его иллюзорную личину натянул!

— Откуда знаешь?

— Аспект у меня такой — иллюзии насквозь вижу!

— Да нет у тебя ещё никакого аспекта!

— Ну, склонность! Назовите как хотите!

Он никак не хотел и отправил нас на корабль. В трюме Огнич сразу притворил за нами дверь кубрика и спросил:

— Как думаете, не аукнется теперь эта история?

— Да чего тут гадать-то⁈ — фыркнул Зван и погладил утаённое от наставников паучье яйцо. — Мне другое непонятно: чего это всех без досмотра на борт запускают?

— А почему нет? — фыркнул Огнич. — Что на воротах изымут, за то платить не придётся.

Его приятель вскинулся так, будто шилом в зад кольнули.

— Что⁈ Нет! Я не отдам!

— Будто тебя спрашивать станут! — усмехнулся фургонщик.

Звана аж затрясло, ладно хоть ещё вмешалась Беляна.

— Ну ты ведь косу лунного беса не просто так себе вытребовал? — уставилась она на Огнича. — Верно?

Паренёк снисходительно ухмыльнулся и пояснил:

— Есть в посёлке человечек надёжный, он в том числе и вещички на хранение берёт. За среднюю коробку целковый в седмицу просит. Если скинемся и после посадки вы меня прикроете, я к нему смотаюсь и обо всём договорюсь.

Деньги при себе оказались только у меня, пришлось раскошеливаться. Нет, до Звана и Огнича мне никакого дела не было,