Мировой ядерный клуб. Как спасти мир - Яков Иосифович Рабинович

Но тогда в нашей беседе он не мог даже упомянуть об этом, хотя я сразу же сказал ему, что знаю об их создании. Академик лишь пожал плечами, мол, время еще не пришло – «все секретно». К сожалению, при жизни Исаак Константинович так и не узнал, что потомки по достоинству оценивают его вклад в историю «Атомного проекта СССР», а, следовательно, и в историю нашей Родины.

В «Атомном проекте» работал выдающийся ученый, академик, выходец из деревни, забытой Богом и людьми, его имя Герш Ицикович Будкер.

В 1918 г. в селе Мурафа Шаргородского района Винницкой области родился Герш Ицикович (Андрей Михайлович Будкер).

Родители будущего академика были сельскохозяйственными рабочими. Отец умер, когда Герш был маленьким. Несмотря на далеко не безоблачное детство, он сумел окончить школу и в 1936 г. поступил в Московский университет.

Уже в годы учебы проявились блестящие способности юноши. В 1941-м он ушел добровольцем на фронт (в кармане лежала бронь). Находясь в армии, предложил эффективное усовершенствование зенитных орудий. После демобилизации Будкер работает с Игорем Курчатовым и Аркадием Мигдалом в так называемой Лаборатории № 2 – будущем Курчатовском институте. Он один из создателей ядерного ускорителя в Дубне под Москвой. В 1949-м получил Сталинскую премию за участие в решении «атомной проблемы», в 1950-м он доктор наук, в 1953-м – возглавляет группу ученых для работы на ядерных ускорителях.

В 1958 г. Будкер возглавил созданный им Институт ядерных исследований в новосибирском Академгородке. Институт этот в те годы становится редким образцом демократического управления коллективом ученых.

Основные работы Будкера касаются теории ядерных реакторов, теории ускорителей, физики плазмы и проблем управляемого термоядерного синтеза. Он автор теории циклических ускорителей. Им предложены: метод удержания плазмы с помощью магнитных ловушек, новый метод термоизоляции плазмы, создано новое направление физики высоких энергии – метод встречных пучков.

Под руководством Будкера построены первые отечественные ускорители на встречных электрон-электронных и электрон-позитронных пучках. Он воспитал целую когорту молодых ученых.

В 1968-м Будкеру присуждена Ленинская премия за «встречные пучки» (взаимодействие вещества и «антивещества» в ускорителях). Чем труднее задача, тем больше она его увлекала. Решения, которые он находил, были оригинальными, неожиданными, простыми и эффективными.

Художник Орест Верейский рассказывал о Будкере:

«Он поразил меня с первой встречи красочностью, сочностью натуры, юмором. Сама внешность его была необычна. Что-то вечное, точно его создал художник школы Рембрандта. С него можно было бы писать героев классических мифов. Не то пророк, не то фавн… И юмор его был особенный. В его взгляде были и мудрость, и мальчишество. Только очень хорошим людям удается сохранить в себе до седых волос ясное, незамутненное детство».

Среди друзей он слыл авторитетом в вопросах музыки, живописи, театра, литературы.

Будкер всегда уважительно отзывался о других ученых. В частности, о Ландау он говорил как о «самом обыкновенным человеке… но из цивилизации на порядок выше, чем наша, земная…».

Он был номинирован на Нобелевскую премию, но умер в 1977 г., не дождавшись ее, не дожив до своего 60-летия. Его имя носит созданный им институт в новосибирском Академгородке и улица в Европейском ядерном центре в Швейцарии.

Глава 20

ЯКОВ ЗЕЛЬДОВИЧ. ПУТЬ К ВЕРШИНАМ СЛАВЫ

Так уж случилось, что никаких «научных» генов в крови этого ребенка не было. Однако, родившись 8 марта 1914 г., маленький Яша сделал праздничный подарок не только своей маме, литератору-переводчику Анне Петровне, и отцу, минскому адвокату Борису Наумовичу Зельдовичу, но и всему миру. В школу способный мальчишка пошел сразу в третий класс. Интерес проявлял только к математике и физике, хотя его бьющей через край энергии и любознательности с лихвой хватило бы и на остальные предметы. Вследствие всего этого систематического образования Яков так и не получил. Последний звонок юный Зельдович услышал уже в Ленинграде, куда из Минска переехали его родители.

Свой путь в жизнь будущая знаменитость решила начать с должности лаборанта Института механической обработки полезных ископаемых. Вовсе не учтя при этом, что директор этого заведения, уже тогда широко известный А.Ф. Иоффе, на дух не переносил строптивых и самоуверенных «вундеркиндов». В результате, вдоволь насмотревшись на постоянно витавшего в эмпиреях молодого сотрудника, директор обменял его на какой-то нужный институту… масляный насос. Яшу это не огорчило: буквально через несколько дней он уже работал лаборантом Института химической физики (ИХФИЗ) и одновременно поступил на заочное отделение физмата Ленинградского университета. Но через несколько месяцев оставляет в деканате заявление об отчислении по собственному желанию и опять же в ранге заочника начинает посещать лекции физмата Политехнического университета. И вновь ненадолго. В результате диплома о высшем образовании Яков Зельдович так и не получил. Зато, работая в институте, начал интенсивно «самообучаться», занимаясь только тем, что его интересовало, – физикой, химией и иностранными языками. Атак как любознательности парню было не занимать, то он еще и мучил институтских специалистов своими бесчисленными вопросами, а также фантастическими идеями, коих продуцировал великое множество. Чем настолько заинтересовал институтское руководство, что даже без диплома об окончании вуза был зачислен в аспирантуру.

Спустя некоторое время ИХФИЗ был объединен с другими научными центрами, руководителем вновь созданного Физического института (ФТИ) был назначен… Абрам Федорович Иоффе. Тот самый, который однажды обменял Зельдовича на насос. Яков не на шутку встревожился. Однако теперь Иоффе повел себя совершенно иначе. Ознакомившись с работами своего недавнего «крестника», маститый ученый пригласил совершенно обалдевшего от этого известия аспиранта Зельдовича в свою научно-исследовательскую группу. И не ошибся: уже в 1936 г. Яков защитил кандидатскую, а через три года – докторскую диссертацию. Спустя много лет «недоучка» Яков Зельдович, он же трижды Герой Социалистического Труда и академик, скажет: «Да будут благословенны те времена, когда ВАК давала разрешения на защиту ученых степеней лицам, не имеющим высшего образования!»

1932 год был знаменательным для мировой науки: известный английский физик Джеймс Чедвик открыл нейтрон. Нарождается физика нейтронов – пока еще мало кому понятная, но уже ощутимо значимая и грозная ядерная физика. ФТИ не остается в стороне: через некоторое время Яков Зельдович совместно со своим учителем и другом Юлием Борисовичем Харитоном дает «наш ответ англичанам»– разрабатывает крайне необходимую для применения ядерной энергии теорию цепных ядерных реакций. Невероятно, но факт: в то время когда ведущие физики Великобритании, США и Германии при полной поддержке своих правительств усиленно занимались ядерными, в том числе военными исследованиями, надменно косное кремлевское руководство считало подобную работу своих исследователей второразрядной, «неплановой». А потому Зельдович с Харитоном трудились на этом «фронте», так сказать, на общественных началах, не получая за это ни гроша. Более