За щитом Давида: Размышления израильского офицера о разведке, армии, людях и о стране - Борис Геллер

— А как она вообще относилась к вашей работе?

— В принципе положительно. В процессе ее проверки она была на беседе с одним из психологов МОССАД. Там этот вопрос впервые встал. Она сказала психологу, что не хочет спать с человеком, который станет убийцей. Он ответил: «Ну что вы, какие убийства?! Мы этим не занимается». Жена пришла домой и заявила: «Они что, за идиотку меня держат?!»

— Вернемся в Бельгию. Вы, конечно, не расскажете, чем там занимались?

— Расскажу, но в самых общих чертах. Я руководил группой нелегалов, работавших в мусульманских странах. Сам я в эти страны не летал. Я слишком засветился как литератор и преподаватель. Мне невозможно было создать легенду. Через несколько лет мы с семьей вернулись в Израиль, где я возглавил оперативный отдел в «Кейсарии».

— Я знаю, что вы занимались делом Халеда Машаля, лидера ХАМАС. И, как мы знаем, операция по его ликвидации провалилась. Можете прокомментировать?

— Это был 1997 год. ХАМАС устроил страшный теракт на иерусалимском рынке. Шестнадцать погибших средь бела дня. Премьер Нетаньяху потребовал от МОССАД операцию возмездия — ликвидацию одной из ключевых фигур ХАМАС. Мы наметили цель, и наши люди уже отправились в нужную страну готовить операцию. Но это был не Халед Машаль и не Иордания. И вдруг меня вызывает директор «Бюро» и говорит, что все меняется. Оказывается, министр обороны и начальник ШАБАК убедили Нетаньяху, что надо ликвидировать Машаля. Директора МОССАД даже не спросили, есть ли у конторы такая возможность. Но приказ есть приказ — надо выполнять.

— А была возможность?

— Мы вообще не знали Аммана. Премьер Ицхак Рабин в свое время запретил вести там разведку. О чем он думал, неизвестно. Но это факт. Пришлось начинать все с нуля, но в спешке наделали много ошибок. Выбрали способ ликвидации — яд собственной разработки: одна капля, попав на кожу, приводила к смерти без видимых симптомов.

Я отправился в Амман отдельно от подразделения ликвидаторов. Я вез противоядие на случай, если кто-то из агентов во время операции выплеснет яд на себя. Маршруты Машаля были уже выяснены. Решили встретить его по дороге в офис, в пассаже. Но все пошло не по плану.

Когда Машаль пошел от машины по галерее, за ним выскочила его дочка. Шофер стал ее догонять и заметил, что за боссом движутся два незнакомца. Он закричал: «Халед, берегись!» Машаль обернулся на крик, и яд, который агенты должны были плеснуть ему на шею, попал в ухо — прямо как у Шекспира. Он стал звать на помощь. Агенты побежали к машине. За ними погнался охранник штаба ХАМАС, Абу-Сиаф. Он профессионал, прошел боевую подготовку в Афганистане и был известным бойцом ММА. Один из наших агентов выскочил из машины и вырубил его. Сбежались прохожие, подоспела полиция. Агенты предъявили канадские паспорта. Но вызванный в полицию консул быстро установил, что они не канадцы.

Машаль умирал в больнице, ему оставалось несколько часов. Я собрал участников операции в посольстве, а сам отправился в гостиницу уничтожать улики, прежде всего противоядие. И хорошо, что не успел.

В это время к королю Иордании Хусейну примчались Нетаньяху и давние знакомые Арик Шарон и бывший глава МОССАД Эфраим Халеви. Король предупредил: «Если Машаль умрет, ему придется казнить агентов, чтобы унять возмущение палестинцев». Сошлись на позорной сделке: король отпускает наших ребят, а Израиль — основателя и духовного лидера ХАМАС шейха Ясина, плюс возвращает к жизни Машаля. Я собственными руками передал противоядие капитану иорданской разведки.

— Ясина в 2004-м ликвидировали в Газе, а Машаль до сих пор решает вопросы в ХАМАС. А что вас побудило оставить МОССАД?

— В 1999 году мою старшую дочь призвали в армию. Когда мы с женой, как и все другие родители, пришли провожать ее на сборный пункт, я вдруг очень ясно осознал, что она выросла практически без меня. Меня 12 лет не было дома. Даже работая в Израиле, я уходил в семь утра и возвращался ночью. Я сказал себе, что не хочу так больше. Хочу видеть наших младших детей каждый день.

Вот такой он, Мишка. Не плачет и, похоже, никогда не теряет бодрости духа.

* * *

Написал «видеть наших младших детей» — и в комбинации с МОССАД сработал «якорь» — «дело Йоселе». Поясню и насчет «якоря», и о каком Йоселе идет речь.

В 1970 г. двое американцев Джон Гриндер и Ричард Бендлер открыли миру НЛП — нейролингвистическое программирование. Гриндер — лингвист, Бендлер — психолог, оба писатели. Они выпустили из бутылки джина, который, вырвавшись на свободу, зажил собственной жизнью. В невероятном количестве плодились и размножались курсы по НЛП, обещающие слушателям счастье, успехи в работе и в личной жизни. Не буду углубляться в дебри НЛП, которое объективные исследования давно признали псевдонаукой. Но есть в нем ряд прикладных методов, которыми в прошлом владели коммивояжеры и которые являются частью любого курса по межличностному общению. Один из них называется якорем. Это триггер — спусковой крючок для поведенческой реакции или воспоминаний. Комбинация слов «МОССАД» и «дети» напомнила мне историю похищенного мальчика по имени Йоселе, которого искало и нашло «Бюро».

В 1958 г. в Израиль через Польшу репатриировалась семья из СССР — Алтер и Ида Шухмахер. У семьи было двое детей, но не было денег, чтобы их кормить, одевать и растить. Ида обратилась к родителям, израильским старожилам, с просьбой взять одного из детей, семилетнего Йоселе, на время в свой дом. Йоселе поселился у деда Нахмана Штаркеса в иерусалимском районе Меа-Шеарим. Штаркес состоял в общине «Нетурей карта» — весьма своеобразной ультраортодоксальной группе, отрицающей и сионизм, и Государство Израиль. Все шло хорошо, пока два года спустя родители не захотели вернуть мальчика домой. Дед Нахман посчитал, что в мире атеистов мальчику не место, и спрятал ребенка. Изумленные родители получили судебное постановление, предписывающее «немедленно вернуть ребенка родителям», но на деда оно не произвело никакого впечатления. На суде Штаркес утверждал, что его внук находится в Израиле, но категорически отказывался называть место. Поиски полиции ни к чему не привели. Процесс привлек внимание прессы. Разгорелся скандал, мол, что это за власть такая в стране, раз она не способна найти похищенного ребенка.

Премьер-министр Бен-Гурион критику в свой адрес не любил и весной 1962 г. приказал МОССАД вернуть ребенка родителям. Директор «Бюро» Иссер Харель поднял на ноги агентуру. Попытка внедриться в религиозный квартал, чтобы добыть информацию или хотя бы слухи о судьбе мальчика, закончилась провалом. Агент, переодетый ортодоксом, пришел в одну из лондонских синагог и спросил у первого попавшегося хасида: «Простите,