Дорогой Никто. Настоящий дневник Мэри Роуз - Маккейн Джиллиан

Матрац еще влажный от пота.

Неужели это все взаправду?

Как же такое случилось?

Заткнись, пружина. Я тебя чувствую.

Каждый вечер заброшенные дома и сношенные туфли.

Дорогой Никто!

Изнасилование, без сомнения, наиболее унизительное, отвратительное, ужасное и безнравственное изобретение человечества. У меня нет слов, чтобы описать смертельный страх во время изнасилования. Секунды растягиваются в часы, часы превращаются в дни, дни тянутся целую жизнь. Страх не отпускает НИКОГДА – он может лишь потесниться, чтобы дать место паранойе, жестокой, хронической паранойе, которая ходит следом (и рядом, и впереди), готовая выскочить из тени и затянуть вас во мрак, худшую часть страха, и в неизвестность.

Дорогой Никто!

Страх отбрасывает меня в тот миг и то место, о существовании которого я не подозревала, пока те парни меня не изнасиловали и не бросили. У меня случился приступ паники, незваный и непрошеный, совсем как ОНИ, когда вошли. В горле встал комок – я оцепенела от шока.

Эти парни говорили «держи ее» или «живая»? Они говорили о футболе или обо МНЕ? Почему они так переглядывались?

Я теряю самообладание. Теперь я знаю, что значит войти в комнату и первым делом посмотреть, где находится каждый парень. Это значит настороженно относиться к диалогу, вслушиваясь в поисках скрытого кода или тайного смысла. Это означает не отходить далеко от двери – вдруг придется бежать. Это означает оглядываться в поисках того, что сойдет в качестве оружия – телевизионного пульта, кочерги, телефона – и не сводить с них глаз. Это означает садиться только на стул, а не на диван. Это означает следить за движениями каждого из присутствующих.

Больше этого не произойдет. Это НЕ МОЖЕТ произойти снова. Меня сводит от напряжения, я не могу дышать. Они знают, что я знаю? Я притворяюсь, будто не знаю, чтобы меня не изувечили или не убили.

Если такое случится еще раз, я покончу с собой.

Зачем, почему я вообще туда пошла? Я ведь ЗНАЛА! Это все МОЯ ВИНА.

Нечего было ВООБЩЕ выходить из дома.

Дорогой Никто!

Я реально мечтаю об амнезии, чтобы забыть всех и все, что со мной случилось. Я уже не знаю, на что вообще гожусь.

Я не страдаю заниженной самооценкой, но я бываю ужасным человеком – безапелляционным, эгоистичным. Наверное, такая я и есть, потому что всякий раз, как я пытаюсь стать кем-то другим, результат тот же, только уважения меньше. Что происходит? Никогда не думала, что доживу до такого. С другой стороны, я ЗНАЛА это с самого начала. Интересно, в раю я забуду свое прошлое?

Поверить не могу, какой отвратительной и никчемной я стала. Единственный способ это скрыть – держаться гордо и с претензией. Тогда я могу притворяться, но сколько я так выдержу? Я даже не знаю, стану ли счастливой в раю. В одном ток-шоу знаменитый экстрасенс сказал про жизнь после смерти: «Там ничуть не хуже, чем здесь». Но будет ли там лучше?

Может, это мне посылаются испытания, как библейскому Иову? Смогу ли я хоть когда-нибудь стать счастливой? Я хочу забыть, кем я была и кого знала.

Дорогой Никто!

Может, я действительно другая, раз такой себя ощущаю? Может, я иная, как мне и кажется? Не могу удовлетворительно объяснить, отчего меня тянет в тень, в темные закоулки, чем опаснее, тем лучше. Не знаю, чего я там ищу, но всякий раз что-нибудь нахожу – от насильников до жертв насилия. Что вообще непонятно, я не испытываю страха. Инстинкт, конечно, срабатывает, стоит кому-то за мной увязаться, но вместо того, чтобы избегать подобных ситуаций, я их ищу, нарочно бродя там, где не надо. Становится ли от этого случившееся моей виной? Я не напрашиваюсь на неприятности, но не отказываю проблемам в возможности и удобном моменте.

Может, в неудачное время и в подозрительных местах я ищу чего-то недостижимого? Но что я ищу, загадка даже для меня. Могу ответить одним словом – «больше», но больше чего, мне абсолютно безразлично. Впрочем, не лучше ли пить грязную воду, чем умереть от жажды?

Мораль наркотики плач темнота пустота страх Иисус опаска боль помощь изнасилование ужас тоска слезы вина одна потеря смерть подозрения власть беззащитность одиночество Бог недомогание гнев я тело жжение насилие потерянная испуганная крик обида паранойя пропащая дефективная исцеление покойся с миром всеми брошенная загнанная в ловушку разуверившаяся грязная сломленная порочная недоверие алкоголь

Дорогой Никто!

Я считаю себя безобразной

И виню в этом СМИ.

Я покончу с собой из-за мифов -

Все мы умираем в тринадцать лет.

Меня изнасиловали, а я виню себя -

Всех нас когда-то насиловали.

Я знаю, мне никогда не вписаться в коллектив,

И виню в этом других подростков.

Я стану алкоголичкой -

В этом виновато мое прошлое.

У меня будут толстые бедра -

В этом виновата моя мать.

Я буду бить своих детей -

В этом виноват мой отец.

Я украду часы из «Уолмарта» -

В этом виноват мой доход.

Я никогда не научусь читать, -

В этом виноват СДВ [2].

Я никогда никому не скажу, что люблю тебя,

И стану винить других за то, что мне не сказали.

Я стану расисткой, обвинив в этом инцидент.

Я учиню какую-нибудь глупость

И свалю вину на свою юность.

Я буду американкой

По вине Америки.

Дорогой Джефф!

Джефф, ты ко мне что-нибудь чувствуешь? Пожалуйста, никогда не говори и иначе не давай понять, что у тебя ко мне было чисто физическое влечение – я буду ужасно унижена.

Джефф, ты считаешь меня сумасшедшей? Другие так считают. Мне правда все равно, но это так унизительно. Я так много использую производные от УНИЖЕНИЯ, потому что часто его испытываю.

Джефф, я дура? Мне правда так кажется, но точно я не знаю. Я вечно порчу себе жизнь. Другие тоже активно участвуют, но начинается-то все с МЕНЯ, и ничего с этим не поделать. Я не стану себя винить – не нарочно же я пытаюсь быть дурой. Я, кстати, помню, как ты называл меня глупой: мы напились, ты назвал меня тупой сукой, а я тебе врезала. Ты рассвирепел, а я повторяла «извини», пока не начала разбивать что под руку попадет, и ты меня простил (в основном чтобы прекратить погром). В ту ночь я сама себя унизила.

Джефф, что ты на самом деле обо мне думаешь? Возможно, однажды я унижусь настолько, чтобы открыться, какая я на самом деле, с изнанки. Я пыталась сделать это в тот вечер, когда сказала тебе о своем заболевании. Это настолько унизительное воспоминание, что меня всякий раз передергивает. Если бы я знала, что ты меня любишь, я бы не чувствовала себя униженной. Я тебя люблю, но это ты уже знаешь.

С вечной любовью,

Мэри Роуз.

Дорогой Никто!

Сегодня целый день льет дождь. Дождливая погода бывает очень унылой. Кажется, я решила прореветься за все разы, когда сдерживала слезы или не могла плакать. Целый мир невыплаканных слез. Тучи напоминают о грядущих слезах. Ненастье пройдет ближе к вечеру – надеюсь, к тому времени слезы уймутся. Трейси знает о моей болезни и о том, что меня изнасиловали, но не осуждает меня и не считает, что я сама виновата.

Финиксвилл, Пенсильвания

Лето 1998 г.

Дорогой Никто!

Мне все опротивело, я в полном раздрае. Жизнь по-прежнему пуста. Ни друзей, ни нормальной жизни, одни дурные сны. Буду искать работу официантки в каком-нибудь кафе или интернате для престарелых. Я пойду работать только туда, где работают другие подростки, и познакомлюсь со сверстниками, с которыми можно дружить или просто проводить время, или хоть что-нибудь.