Абсолютно ненормально - Лора Стивен

– ФАНТАСТИКА! СЛЕДУЙТЕ ЗА СВОЕЙ МЕЧТОЙ, МИСС О’НИЛЛ.

[Я же говорила.]

И теперь, несмотря на то, что это не самая надежная карьера, в моем рюкзаке лежит куча буклетов с информацией об импровизационных[5] коллективах, театральных школах и театрах, в которые можно отправить сценарии скетчей. На самом деле я очень благодарна Русенквисту, что он не отверг сразу же мои нестандартные карьерные амбиции, как многие учителя до этого.

Он даже рассказал мне о своем друге, который за небольшие деньги делает фотопортреты для школьников. Конечно, это немного подозрительно, но вряд ли стоит искать подвох. Я бы очень расстроилась, узнав, что мистер Русенквист получает деньги за то, что отправляет школьников к фотографу-педофилу.

17:04

На радостях мистер Русенквист посоветовал мне поговорить с миссис Крэннон, учителем театрального мастерства, о моей карьере, поэтому я все еще в школе. Я в самом деле торчу здесь после уроков. По собственной воле. Это явное и недвусмысленное доказательство того, что контроль над разумом – не выдумки и что мой милый, хотя и громкоголосый, скандинавский консультант по профориентации – вроде Темного Лорда, владеющего телепатией. Это единственное объяснение. Хотя… Если кто-то не верит в сверхъестественное, то, возможно, Русенквист сделал мне какую-нибудь лоботомию, пока мы с ним разговаривали.

[При всем моем цинизме и остроумии мне действительно нравится писать. Но меня нельзя назвать умной в традиционном, академическом понимании. Я скорее сильна в том, чтобы «смотреть много фильмов» и «талантливо высмеивать всех и вся». И так как на уроках не место фильмам и приколам, это не моя любимая среда. Наверное, учителя, с их стороны, так же не понимают, как можно их предмет считать самым жестоким и изощренным наказанием за появление на свет. Чудно.]

Как бы то ни было, в офис миссис Крэннон можно попасть по лестнице за актовым залом. Я пробираюсь туда, как только звенит звонок и ученики разбредаются по домам. С собой у меня блокнот, распечатка сценария и тонна пачек конфет-корзинок из молочного шоколада с арахисовой пастой, потому что, на мой взгляд, разговор с учителем в свободное время сродни походу к татуировщику: вам приходится есть много сладкого, чтобы пережить боль и не потерять сознание.

Миссис Крэннон – прекрасная женщина. Она носит очки в фиолетовой оправе, сандалии Birkenstocks и туники сумасшедших расцветок, что говорит об ее эксцентричности. А еще она всегда дает мне отличные роли в школьных пьесах, потому что я говорю так громко, что мне не нужен микрофон. Поэтому сейчас я играю Дейзи в «Великом Гэтсби», хотя во мне нет ни капли гламурности и элегантности.

Мне всегда нравилась миссис Крэннон, хотя я считаю это проявлением стокгольмского синдрома. Нет, ну серьезно, кто-нибудь действительно любит своих учителей? Люди, а ведь это важный философский вопрос!

Когда я вхожу, она сидит за столом, на котором нет пустого места из-за стопок книг, кофейных кружек и массивного бежевого компьютера из девяностых [да здравствует уменьшение расходных статей бюджета]. Вся комната пропахла пыльными сценическими костюмами и застаревшим лаком для волос. Любимый запах в мире.

– Иззи! Приятно хоть раз увидеть тебя не на репетиции.

Она приглашает меня войти, и я усаживаюсь на самый неудобный пластиковый стул из всех, что мне встречались. Это «железная дева»[6] в виде стула. Я не преувеличиваю.

– Спасибо, – говорю я, пытаясь скрыть за приятным выражением лица, как неудобно мне сидеть на стуле, который предназначен для пыток. – Я принесла конфеты с арахисовой пастой в качестве компенсации того, что домой к мистеру Крэннону вы сегодня придете позже.

– Вообще-то, к миссис Крэннон.

Она усмехается, помахивая передо мной левой рукой. И я вижу помолвочное кольцо с бриллиантом размером с Дуэйна «Скалы» Джонсона, а рядом прекрасно дополняющее его обручальное кольцо.

– Я лесбиянка. И поженилась. Такое сочетание многим трудно понять.

– Ой! Потрясающе. Простите, что проявляю такой активный интерес. – [Или мне следовало сказать «пассивный»? Честно, с ними чувствуешь себя как на минном поле.] – Вас обоих зовут миссис Крэннон? Разве это не сбивает всех с толку?

Она смеется, с воодушевлением открывая упаковку с конфетами, которую я положила перед ней.

– Да, мы задумывались над тем, не стоило ли нам оставить девичьи фамилии. Но мне хотелось хоть как-то порадовать моих родителей, приверженцев католических традиций.

Я усмехаюсь.

– Разве вам не хотелось написать какой-нибудь скетч о двух женах с одинаковым именем?

Миссис Крэннон тепло улыбается.

– Что возвращает нас к писательству. Мистер Русенквист сказал мне, что ты пишешь сценарии? Замечательно! Расскажи мне об этом поподробнее. – Она откидывается на спинку стула [на случай, если тебя заботит спина моего учителя театрального мастерства, то спешу тебя обрадовать – спинка ее стула выглядела восхитительно мягкой].

И тут внезапно меня охватывает легкое смущение, большей частью потому, что я ожидала тяжелого разговора, а не наполненного неуместными шуточками и самоуничижительным юмором. Поэтому я даже не знала, что сказать.

Как идиотка, бормоча что-то про Нору Эфрон[7], я лезу в свою сумку, украшенную булавками и значками, чтобы хоть сделать вид, что я подготовилась, и вытащить принесенный сценарий.

Это сценарий полнометражного фильма, который я написала летом. Логлайн [проще говоря, идея] таков: жиголо без копейки в кармане влюбляется в одержимую карьерой клиентку, которая боится серьезных отношений. В принципе, эта история – новый взгляд на «Красотку», бросающая вызов гендерным стереотипам и сдобренная впечатляющим количеством шуток про секс. [Уверена, вы бы посмотрели этот фильм.]

– У тебя уже есть написанный сценарий? – Одарив меня изумленным взглядом, миссис Крэннон начинает хлопать в ладоши, как цирковая обезьянка. – Иззи, это фантастика! Множество начинающих сценаристов стремятся написать хотя бы один, при том что они закончили киношколы. Когда я ставила пьесы в театре, то постоянно сталкивалась с писателями, которые не смогли реализовать свою идею. Писательство «уходит в прошлое» – так что написать сценарий – это уже успех.

– Правда?

– Да!

Она берет сценарий и рассматривает хорошо оформленный текст и аккуратный титульный лист. [Мой лучший друг Дэнни, зная о моих проблемах с деньгами, на каком-то пиратском сайте скачал для меня программу для работы с текстом. Не заявляйте в интернет-полицию. Ну, и вообще в полицию.]

– Я бы с удовольствием прихватила его домой, чтобы там прочитать. Можно?

Эта невероятная поддержка застает меня врасплох.

– Вы это сделаете? Потратите время на чтение моей работы?

– Конечно!

Миссис Крэннон закидывает еще одну конфету в рот и отправляет обертку в переполненную мусорную корзину за ее спиной. Там полно фантиков от конфет и пустых бутылок из-под газировки. Очевидно, она так же заботится о своем питании, как и я о своем, то есть совсем не заботится.

– Я же работаю с тобой над школьными постановками и знаю, что ты талантлива. Ты заставляешь смеяться до слез своими великолепными импровизациями и остроумными замечаниями.

Я сильно краснею. Снова.

– Спасибо. Большинство людей это раздражает.

– Ну, большинство людей не мечтают стать писателями-юмористами. Ты думала о том, что будешь делать после окончания школы? Поступишь в колледж? Или поищешь стажировку? Если ты планировала и то, и другое, лучше присмотрись к Университету Южной Калифорнии: у них невероятный курс для сценаристов – там учился Спилберг, – и ты сможешь стажироваться во время весенних и летних каникул в Лос-Анджелесе. Лучшее из обоих миров.

Я тереблю застежку молнии на моей курточке из кожзама, которую я купила в секонд-хенде прошлой осенью. Я опасалась разговора о моем безденежье. Второй раз за сегодня. Не такая уж это большая проблема, и обычно меня это не беспокоит, но сейчас я впадаю в ступор, так как это действительно влияет на мое будущее.

Однако я считаю миссис Кэннон хорошим человеком, поэтому говорю ей правду:

– На самом деле, я не уверена, что у меня хватит денег на колледж. Я думала утроиться на работу здесь, чтобы хватало нам с бабушкой, а в свободное время писать. А если получится собрать денег, то снять несколько короткометражек.

Она хмурится. Тихое тарахтение компьютера сменяется тишиной, как только он переходит в спящий режим. Даже ему неинтересно, что творится в школе после уроков.

– А ты смотрела, что требуется, чтобы взять кредит? На учебу я имею в виду.

Так и знала, что она это спросит.

– Смотрела. Но даже мысль о таком долге пугает меня до чертиков. Ведь у меня нет родителей, которые могут подстраховать.

Она закатывает фиолетовые рукава своей яркой туники, открывая браслет из черных бусин, который трижды обвязан вокруг ее запястья. Еще одна конфета исчезает со стола. Она поедает их с такой скоростью, что можно лишь позавидовать. Если бы поглощение шоколада включили в олимпийскую программу, то Крэннон наверняка завоевала бы медаль. Сейчас она выглядит так же впечатляюще, как Симона Байлз[8].