Туманная техномагия (СИ) - Erlicon

Две девочки. Всего-навсего две миленькие на вид девочки лет одиннадцати-двенадцати (сама Кливленд на тему возраста отказалась говорить, утверждая, что ей всё равно не поверят).

Об этом мало кто знал, но «качество» волшебной картины сильно зависело от мастерства волшебника её создавшего и от того, насколько хорошо этот художник знал, кого или что он рисует. А так как личный мир большинства людей был терра-инкогнита от внешних наблюдателей, то, в том числе и поэтому, нарисованные портреты почивших ныне людей были, скажем так, весьма ограничены в мировоззрении и пассивны. Да — они могли поддерживать не сильно сложные разговоры, да — они демонстрировали наиболее характерные черты своего прототипа (с точки зрения посторонних людей), но… они не могли как-либо развиваться и, самое главное…

***

— Великолепная работа!

Консилиум из наиболее опытных магов Хогвартса сейчас находился в пустой гостиной Гриффиндора, пока ученики Гриффиндора были, на всякий случай, выпровожены прочь, изучая висящую на стене картину. Картина, в лице двух девочек лежащих на шезлонгах, потягивающих через трубочки странного вида коктейль, двух троллей с пальмовыми опахалами рядом и ещё одного, в белом передничке с чепчиком и подносом в руках, в свою очередь изучала собравшихся магов.

— Вынуждена согласиться, но мисс Кливленд опять грубо нарушила правила Хогвартса, и это возмутительно. Какой пример она всем подаёт?!

— Не вижу в этом ничего страшного, — профессор Флитвик пожал плечами, и добавил с ухмылкой. — Снимите с неё ещё баллов.

— Флитвик!!! — немедленно возмутилась Макгонагалл. — Это не смешно! Мы должны всемерно бороться с нарушениями дисциплины! Тем более такими демонстративными. Вы сами знаете, что магия не любит беспорядка в голове, а регулярные нарушения дисциплины — это первый предвестник больших проблем.

— Мда? — удивился преподаватель чар. — Я, так понимаю, вы относите всех присутствующих сейчас здесь магов к законопослушным, опытным и продвинутым, которые не чета подрастающему бунтующему поколению? Тогда сможете повторить, и с тем же качеством? — и он кивнул на висящую картину вызвавшую эти разногласия.

— Вы же прекрасно знаете — я не специализируюсь на чарах!

— А я, как раз — специализируюсь! И поэтому могу ответственно заявить, что мне такое не под силу!

— Коллеги, — Дамблдор мягко улыбнулся в бороду. — Не будем ссориться по пустякам. Предлагаю просто снять эту картину со стены и переместить её в другое, более подходящее место для такого шедевра. Хотя бы в мой кабинет для начала, где её можно будет спокойно и всемерно изучить. А с мисс Кливленд мы, конечно, поговорим.

— Руки коротки нас изучать, человек! — странная синеволосая девочка с ленцой сплюнула на песок, протягивая опустевший бокал немедленно склонившемуся троллю с подносом.

— Протянешь грабли — протянешь ноги! — теперь уже черноволосая девочка, прищурившись, смерила главного мага оценивающим взглядом.

— Мисс, приношу свои извинения, но так надо для…

Дальнейшее произошло в доли секунды. Не успел Дамблдор направить свою палочку на картину, как черноволосая махнула рукой и директора мгновенно, только ноги с бородой мелькнули, отбросило на несколько метров прочь.

Оставшиеся стоять на ногах маги попросту остолбенели от изумления — никогда ещё ни одна картина не могла колдовать вне себя. Мир, в сознании волшебников ставших свидетелями невозможного, начал подозрительно потрескивать.

— Л-люди, вечно у них проблемы с пониманием смысла даже простейших вербальных посланий. Ну-с, есть ещё смертники желающие нас поизучать? — и в руке черноволосой, безо всякой палочки, зажглось зеленоватое пламя, подозрительно похожее по цвету на Аваду.

***

— Мисс Кливленд.

Идущую по коридору Асторию окликнул Бартемиус Крауч. Хотя, нет… раз в коридоре сновали туда-сюда школьники, Грозный Глаз — Аластор Грюм.

— Слушаю вас, профессор.

— Я хотел бы с вами поговорить. Вы не возражаете?

Интересно. Скрывающийся под чужой личиной пожиратель предпочитал с ней не пересекаться и не общаться с глазу на глаз без крайней на то необходимости. После знаменательной беседы у Дамблдора (когда она характеризовала Д’Олонэ, чуть ли не как вселенское зло во плоти) он настрочил и отправил множество зашифрованных посланий, получая не меньшее количество в ответ. Линки регулярно докладывала Астории о телодвижениях Крауча, но та запретила любые активные действия в его отношении, кроме пассивного наблюдения. Или его резкая суета связана с недавним инцидентом в гостиной Гриффиндора (о котором она официально ещё не знала), где её девочки немного проучили зазнавшихся магов, по въевшейся привычке протянувших свои загребущие ручонки к чужому добру?

— Если недолго. У вас?

— Да, можно и у меня, если у вас нет других предпочтений, — Барти постарался всем видом и тоном показать миролюбие и готовность к сотрудничеству.

До кабинета преподавателя ЗОТИ было недалеко, так что спустя пару минут Астория и Крауч входили в кабинет. Барти не стал занимать своё место преподавателя, кивнув туманнице на парочку кресел у стены, как бы показывая, что разговор будет неофициальный и «на равных».

— О чём вы хотели поговорить?

— Для начала, я бы хотел принести…

— Крауч, давайте ближе к делу. У меня нет желания выслушивать все ваши «дипломатические» заходы.

Тот, от такого грубого начала разговора, чуть было по привычке не вспылил, но сумел удержать себя в руках, вспомнив, кто сидит перед ним.

— Хорошо, но небольшая прелюдия мне всё равно потребуется во избежание недопонимания.

— Ладно — давайте, — Астория недовольно откинулась на спинку кресла, сложив руки под грудью.

— Как вы уже знаете, я принадлежу к партии, которая стремится к возрождению могущества волшебников и восстановлению наших попранных законных прав.

Крауч сделал паузу ожидая реакции Кливленд на его вступление, и та не заставила себя долго ждать:

— Не можете без пропаганды? Вы о своих устремлениях уже ранее мне всё выложили под «Империо». Хотя я со многими постулатами и не согласна, но, тем не менее, не собираюсь вставать на чью-либо сторону из-за одобрения или неодобрения проводимой политики. Дела людей — это дела людей. У меня есть своя задача и цель, и я буду следовать курсом её выполнения невзирая на возможные препятствия. К слову, если для достижения собственной цели мне потребуется вырезать всё ваше недобитое движение, или, к примеру, наличный состав аврората, то можете не сомневаться — я долго колебаться не стану. И правое, там, или неправое дело было у потенциальных жертв — меня волновать не будет. Но пока мне никто не мешает, не угрожает, и не лезет со своими возвышенными и всемерно справедливыми идеями, то я буду милой и примерной пай-девочкой, которая учится на четвёртом курсе факультета Гриффиндор, — скромная улыбка, вкупе с кокетливым помахиванием ресниц, должны были придать этой фразе соответствующую убедительность. Вот только Барти почему-то всего передёрнуло.

— Я хотел сообщить, что моего господина тоже взволновала угроза Хогвартсу от этой Д’Олонэ. Как бы мы ни относились к Дамблдору и его клевретам, но Хогвартс есть величайшее национальное достояние всех волшебников, и допустить его падение… Да, я не отрицаю, что мы хотим загнать грязнокровок на подобающее им место, но, что бы там другие на наш счёт не думали, их право обучаться в Хогвартсе обусловлено множеством принятых законов.

— Которые легко можно перечеркнуть принятием новых…

Крауч глубоко вздохнул с видом человека, вынужденного общаться с… тупой упрямицей, и которой нельзя этого высказать вслух.

— В общем, мой господин, хочет помочь устранить угрозу Хогвартсу. Как вы только что сказали: дела людей — это дела людей. А между собой мы уж как-нибудь разберёмся.

— Ну, ок, — Астория с недоуменным видом пожала плечами. — Разбирайтесь, абсолютно не возражаю. Но я тут причём? Гораздо логичнее вам было бы подойти с этим вопросом к Дамблдору, а не ко мне.