Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Я не бык, — фыркнул Кристиан.

— Так и наша Юпитер — не бог, — хохотнул Себастьян. — Но позволено ей куда больше, чем нам с тобой… и оспаривать это тоже не нам. А теперь дай мне сосредоточиться, иначе эта сирена еще два дня орать будет, пока я отчет не допишу!!!

— Все, пиши, я молчу! — заверил Кристиан и задумался.

Кто знает, вдруг Себастьян прав? Что, если Юпитер и в самом деле уже не просто компьютер, не просто программа? Она не просто исполняет заложенные в ее памяти инструкции, ей нравится ощущать свою власть… В таком случае (Кристиан невольно поежился), возникает закономерный и не очень приятный вопрос: как далеко распространяется эта самая власть? Что же все-таки позволено Юпитер?…

Детки в клетке

Стоял вечер пятницы, и, хотя у Блонди, по сути, выходных не бывает, не то что у рядовых сотрудников, настроение было таково, что делать что-либо решительно не хотелось. А хотелось как-нибудь убить время до конца рабочего дня (хотя он у Блонди ненормированный) и уехать… даже не развлекаться, а просто отдохнуть: от дел, от окружающих, вообще ото всего. Кому-то не удавалось побороть это преступное желание, поэтому они запирались в своих кабинетах и делали вид, что приводят в порядок дела или составляют планы работы на следующую неделю. Другим было лень даже изображать бурную… или хоть какую деятельность, поэтому они слонялись по коридорам Эоса с жутко деловым видом, периодически сталкиваясь друг с другом и заводя пустые, ничего не значащие, но крайне продолжительные беседы.

Конечно, можно было и просто уехать куда угодно и когда угодно, вот только в свете последних событий не каждый на это отваживался. Тем более, что Алистер Мэрт не просто настоятельно просил (что он умел делать крайне убедительно), а буквально слезно умолял хотя бы пару недель вести себя согласно правилам и не выкидывать никаких фортелей, пока все не успокоится. Видеть Алистера умоляющим было, во-первых, непривычно, а во-вторых, жутковато, поэтому даже Себастьян Крей этим пятничным вечером смирно сидел у себя в кабинете и не порывался никуда сбежать. Неизвестно, правда, чем он там занимался, навряд ли делами, но это уже дело десятое. Главное, что внешне все выглядело вполне благопристойно, а на прочее всем было плевать.

Вернер Дирк с тяжким вздохом и многочисленными проклятиями перепоручил руководство операцией по захвату очередных бандитов командиру одного из своих отрядов и тоже засел в своем кабинете. Делать ему было решительно нечего, поэтому он решил хотя бы навести в этом самом кабинете какой-никакой порядок. Вообще-то Вернер бывал в своем кабинете достаточно редко, в основном он заглядывал туда лишь для того, чтобы свалить на стол очередную кипу бумаг, какие-нибудь страшно важные вещдоки… и исчезнуть до следующего раза, который мог наступить этак недели через две. А мог и не наступить. Все зависело от обстоятельств.

Итак, Вернер занялся разборкой на своем столе и с немалым удивлением обнаружил несколько вещественных доказательств, которые считал безвозвратно утраченными — они были просто погребены под грудами бумаг и прочего мусора. Обнаружив, таким образом, что несколько уголовных дел сдвинулись-таки с мертвой точки, Вернер пришел в несказанное волнение и принялся соображать, каким образом пристегнуть эти самые вещдоки к делам, причем задним числом. В таком состоянии и застал его Эмиль Кан, заглянувший к приятелю, чтобы узнать, хочет тот посмотреть шоу у самого Эмиля, или же лучше прихватить кого-нибудь еще и отправиться развлекаться. К удивлению Эмиля, Вернер от него отмахнулся, заявив, что страшно занят, и вообще, Эмиль мог бы и помочь, раз ему все равно делать нечего.

Эмилю и в самом деле было нечем заняться, потому что он по врожденной привычке содержал свои дела, равно как и рабочее место, в порядке. Не то чтобы идеальном, но, во всяком случае, Эмиль точно знал, где и что у него лежит, и как это можно быстро найти. Причем эта привычка никогда не переходила у него в отвратительное занудство, педантичность и патологическую аккуратность. Нет, до такого Эмилю Кану было далеко, его вовсе не раздражали кипы документов, разнообразных дисков, сваленные как попало по углам. Просто он не считал слишком сложным делом потратить лишние пять минут на то, чтобы надписать на каждой бумажке, папке и диске название задачи, к которой они относятся. Собственно, в этом и состояло его отличие от Вернера Дирка, который зачастую и сам не знал, какие сокровища таятся на его столе, равно как и под ним.

Итак, Эмиль взялся помогать Вернеру, заодно пропагандируя свою систему ведения дел. Разумеется, Блонди немедленно поссорились, тут же помирились… чтобы через пару минут снова переругаться. Это было совершенно нормальным явлением, поэтому ни один из них не обеспокоился. Словом, делом оба были обеспечены как минимум до утра субботы…

Алистеру Мэрту скучать было некогда, он как раз проверял недельные отчеты своих коллег и соображал, примет их Юпитер или нет. Наиболее удобоваримые с точки зрения электронного мозга отчеты получились, естественно, у самого Алистера, Людвига Вольта и, как ни странно, у Себастьяна Крея. Алистер всегда поражался способности безалаберного начтранса вести не то что двойную, а даже и тройную отчетность, причем таким образом, что придраться было нельзя ни к одной букве.

Что касается Людвига Вольта, то он тоже не скучал. Свою работу он любил, и к выходным, когда большинство сотрудников предавалось развлечениям, относился довольно прохладно. Одним словом, он всегдя находил, чем заняться, а потому не просто отсиживал положенное время, а действительно занимался делом. Отчеты его, кстати говоря, редко содержали хотя бы слово лжи (в отличие от пресловутого начтранса, в отчетах которого, напротив, трудно было отыскать хотя бы слово правды).

А вот Кристиан Норт, Первый Консул собственной персоной, тосковал в этот вечер невероятно. Непонятно почему, но ему было совершенно невыносимо находиться в стенах Эоса, и даже общество любимого личного секретаря его нисколько не развлекало. Кристиан предчувствовал, что ночью он точно составит компанию хотя бы тем же Вернеру с Эмилем, которые наверняка поедут куда-нибудь в Мидас. (Такая тяга Первого Консула к низкопробным забегаловкам не могла не насторожить… к счастью, кроме участников подобных походов, о них никто не знал, в лучшем случае, только догадывался.)

Второй же Консул, Рауль Ам, напротив, был бы не против, если бы в сутках было не