Избранное - Кира Алиевна Измайлова

…Оказывается, Себастьян давно уже стоял у края подиума. Ким замерла на мгновение.

— Иди сюда, — негромко произнес он…

…Они уезжали из Апатии рано утром. Удивительно, но недавние события уже не казались Ким такими уж значимыми.

Себастьян на ходу отдавал какие-то распоряжения Максу, тот кивал. К Максу Ким иногда по-приятельски заглядывала, когда нечем было заняться. Кстати, иногда он давал вполне дельные советы. Был он спокоен, рассудителен и не заводил себе любимчиков среди петов, чем грешили многие фурнитуры.

Ким невольно вздрогнула — до того ясным было ощущение чьего-то взгляда. Она взглянула по сторонам — никого. Конечно, в доме была охрана, и немало… Просто Себастьян не любил, когда охранники маячили на виду, ну кому приятно, когда за тобой след в след топают несколько мордоворотов? И всё равно Ким стало не по себе.

— Ким, — окликнул Себастьян. Он был уже возле машины. — Я долго буду ждать?

Ким сбежала по ступеням, разумеется, споткнулась и налетела на Себастьяна. В тот же момент что-то негромко взвизгнуло у неё над ухом…

Дальнейшее напоминало дурной сон. Невесть откуда выскочили вооруженные охранники, ринулись через дорогу, оттуда донеслось несколько очередей, одиночные выстрелы, ещё очередь… и всё стихло.

Себастьян внимательно рассматривал отметину на стене дома, куда попала пуля.

— Какой… — выдохнула, наконец, длинное ругательство Ким. — Кому ты перешел дорогу на этот раз?!

— Причем здесь я? — Себастьян пристально взглянул на неё. — Стреляли в тебя.

— В меня?! — Ким снова потеряла дар речи.

— Если бы ты не споткнулась, лежать бы тебе с простреленной головой, — по-прежнему невозмутимо завершил мысль Себастьян.

Если бы Ким хуже знала его, то могла бы подумать, будто он совершенно спокоен. Однако она знала Себастьяна достаточно хорошо, чтобы понять — он был в ярости. Чего-чего, а покушения на свою любимую игрушку он не спустил бы никому.

— Господин Крей… — Вернулся охранник.

Блонди обернулся к нему.

— Мы пытались взять его живым, — оправдывающимся тоном произнес тот. — Но он сперва отстреливался, потом попытался удрать. Одним словом — «при попытке к бегству»…

— Кто это? — осведомился Себастьян.

— Какой-то бродяга, господин Крей, — пожал плечами охранник.

Ещё двое подтащили безжизненное тело.

Ким невольно вздрогнула, и это не укрылось от Блонди.

— Ты знаешь его? — спросил он.

Ким очень не хотелось отвечать, но она всё же выговорила:

— Да… Это Ник. Тот, о котором я вчера говорила…

— Одной проблемой меньше, — обронил Себастьян. — Садись в машину.

Ким послушно заняла своё место. Ей было стыдно признаться самой себе, но… она действительно была рада тому, что всё закончилось именно так. Она испытывала почти неприличное чувство облегчения. В самом деле, проблема была решена, что уж теперь…

— Я не понимаю… — сказал Себастьян, немного помолчав. — Отчего он стрелял в тебя? Логичнее было бы прикончить меня.

— Он считал, что я его предала, — ответила Ким, почти не задумываясь. — Что я предала мир, в котором мы жили… Что я виновата в том, что не пошла наперекор обстоятельствам. Не удивлюсь, если он презирал меня за то, что я не покончила с собой. Но если честно… Я не знаю, Себастьян. Правда, не знаю…

Блонди промолчал, только искоса взглянул на Ким.

— Ты понадобишься мне сегодня вечером, — сказал он немного погодя.

Ким немного оживилась, радуясь возможности отвлечься от неприятных мыслей.

— Для чего?

— Будет небольшой прием, — ответил Себастьян. — Приглашены кое-какие влиятельные люди.

Ким понятливо кивнула. В самом деле, кто будет обращать внимание на пета? Все привыкли считать их не более чем живыми безделушками, хорошенькими и безмозглыми. В массе своей они именно таковы… Ким знала, что от неё требуется: внимательно смотреть, слушать и запоминать. Всё может иметь значение — и чей-то случайный на первый взгляд жест, и взгляд, и невзначай оброненное слово… И если ей покажется, будто она заметила что-то подозрительное или просто странное, Ким должна будет сообщить об этом хозяину — для этого у них выработана целая система условных знаков. А что делать дальше — он решит сам…

СТАРИК

Это мероприятие с самого начала ему не нравилось. Он всеми силами старался уклониться от участия в этом фарсе, но… не откликнуться на приглашение Блонди значило поставить под угрозу своё положение. А положение это он завоевывал долго и нелегко и не намерен был лишаться чего бы то ни было.

По счастью, от него требовалось лишь присутствие. Ну, ещё следовало принимать участие в общих беседах на отстраненные темы. Все принципиально важные вопросы уже были решены, теперь начиналась тонкая игра: попытки в пустой болтовне выяснить, что же на самом деле на уме у хозяев приема, понять, в каком направлении они намерены действовать далее, на что можно рассчитывать, и от чего лучше отказаться сразу.

Когда-то он был мастером таких бесед и получал истинное наслаждение, когда, уцепившись за вскользь произнесенное слово, можно было шаг за шагом выстроить, воссоздать стратегию противника, а там и переиграть его… Теперь он был слишком стар для всего этого. Он даже не слишком внимательно прислушивался к разговору своего финансового партнера с одним из Блонди. Он вообще старался не иметь с ними дел. Более того, они вызывали у него безотчетное раздражение, почти ненависть. Он ненавидел в них всё: умение не выражать никаких эмоций, вечные чуть презрительные полуулыбки, жестокость и беспринципность… А хуже всего была их привычка таскать за собой повсюду, даже на официальные приемы, этих их петов. В последнее время многие начали подражать хозяевам планеты, заводя и себе гаремы. В какую мерзость обычно превращалось подобное начинание, он даже представлять себе не хотел.

Собеседник его партнера не был исключением. Красивое холодное лицо, похожее на маску, настороженные яркие серо-синие глаза, роскошная, уложенная в нарочитом беспорядке грива золотистых волос, ровный бесстрастный голос… И, разумеется, пет у ноги. Вот этот пет не давал старику покоя. Вернее, эта — на полу у ног Блонди сидела девушка.

Что-то в ней было не так. Прежде всего, старику казалось, что она чересчур взросла — рядом с остальными Блонди находились обычно совсем юные петы, а этой девушке трудно было дать меньше двадцати. Но с этим он ещё кое-как мог смириться: уж лучше взрослая девица, чем девочка-подросток… Куда более странным было другое. Девушка вела себя иначе, нежели другие петы — те сидели неподвижно, как истуканчики, как изысканные дорогие статуэтки. И — это старик