Пожарский-3 - Ольга Войлошникова

Ага. Я, знаешь ли, Митька, теперь Матвея очень хорошо понимаю. Неприятно это, когда твои сексуальные желания используют ради чьего-то эксперимента, — Горыныч открыл крошечный портальчик, взял оттуда бокал коньяка и лимончик, закрыл портальчик, выпил. Вздохнул горько: — А ведь она мне понравилась…

— Можно подумать, ты в первый раз в жизни встречаешься с разочарованием.

— Мда… Но я оптимист, — он подпёр щёку кулаком и внезапно предложил: — А знаешь что, Мить? Пойду-ка я в Засечин, а?

— Что делать?

— Волчат буду помогать воспитывать. Сплошная безотцовщина! А зооморфам, сам знаешь, сильный пример нужен.

Я прикинул перспективы. А что? В качестве наставника Змей хорош. И множество бесхозных женщин как раз его утешат.

— А давай. Мне идея очень даже нравится. Соскучишься — заскакивай на рюмку чая.

На следующий день сёстры держались напряжённо и, возможно, ждали от меня каких-то резких слов, но я постарался не показать им, что в курсе произошедшего. Зачем?

Вполне возможно, что и меня они воспринимали исключительно как полезную зверюшку. Мне, по большому счёту, было плевать. Нависшее над Москвой бездействие всё больше напоминало затишье перед бурей — когда в небесах что-то происходит, и пусть оно невидимо человеческому глазу и неощущаемо, но это вовсе не значит, что никаких процессов там нет. Скоро должно было шарахнуть, и в ожидании этой катастрофы я, простите, драл Момоко через день — и то с перерывами только для того, чтоб в себя прийти от экстремальной прокачки каналов. От такого режима чувствовал я себя как тряпочка, но страшно боялся не успеть.

Девочка была только за, а ещё более за была её сестрица, подраставшая от упражнений с Кузьмой не меньше меня. Как там и что у неё происходило, мне, конечно, было интересно, но во внутренних изменениях Сатоми я не имел возможности разобраться. Меня вполне устраивало, что к концу октября манопроводимость моих каналов выросла до шестисот сорока с копейками. Ещё чуть-чуть — и до архимажеского добьём!

Ёмкость внутреннего манонакопителя изрядно отставала — чуть больше пятьсот пятидесяти. Но, с учётом всего моего предыдущего архимагического опыта, эти значения уже позволяли мне использовать практически весь мой боевой и небоевой диапазон умений. И не только в пределах внутреннего потенциала.

Поясню. Начинающий (или не очень умелый) маг кастует заклинания, опираясь на имеющийся внутренний запас, и предел возможности для него в этом случае — ёмкость внутреннего личного накопителя. Для максимально сильного (для себя) заклинания он использует, допустим, все те же пятьсот пятьдесят единиц. А дальше он должен ждать, пока накопитель заново наполнится, и скорость этого пополнения зависит от манопроводимости каналов.

Теперь ситуация моя. Имея за плечами огромный боевой и (главное!) исследовательский опыт, я могу кастовать заклинания растянуто во времени, используя не только накопленную энергию, но и собирая её из окружающего пространства и транслируя в строящуюся формулу напрямую, потому что проходимость в семьсот единиц — это уже пиштец как много! На счёт ёмкости формулы в пять-семь тысяч я, конечно, пока сомневаюсь, но тыщи на полторы что-нибудь изобразить запросто смогу.

Главное — в манодефицитную зону не попасть.

А лиса, кстати, больше на глаза не показывалась. То ли затаилась, то ли сестрёнки отказались от её наставничьих услуг, то ли вовсе её домой отправили…

04. ПЕРЕЖИВАНИЯ БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ

НИППОНСКОЕ

В один из дней в ворота ниппонского посольства въехал серый автомобиль с зеркальными стёклами. Он остановился напротив центрального входа, водитель поспешно выскочил, открыл дверь, и подождал, пока белое туманное облако полностью покинет салон. Облако немного помедлило на крыльце и втянулось в распахнутые входные двери мимо почтительно склонившегося служащего.

Сухощавый седой старик с видом судьи сидел на почётном месте в кабинете посла и смотрел на трёх стоящих перед ним девушек. Нет, неправильно. Нужно перестать думать о них как о девушках. Трёх женщин.

— Я хотел бы понять: почему мне пришлось преодолеть все эти тысячи ступеней вниз ради беседы с вами тремя? Каждая из вас знала, в чём состоит её главная задача. И вот я получаю трясущуюся запись, на которой вы трое орёте, как бешеные кошки. Кажется, дальше воспоследовала драка, но, к сожалению, запись на этом оборвалась. Не изволите ли объясниться? И прежде всего: почему на ней ошейник? — Хэби ткнул пальцем в лису.

Та дёрнулась, как от пощёчины. Сатоми поморщилась, припоминая подробности того дня и холодно ответила:

— Я заковала её, Хэби-сама. Кицуне Каэде совершила жест, граничащий с предательством, и я приняла это решение, чтобы она не могла сбежать, пока ожидает суда.

Хэби вгляделся в лица. Все трое осунулись, особенно Момоко. Почему она пострадала сильнее, чем обвиняемая лиса? И почему так плохо выглядит её внутренний план? И как строгой принцессе удалось надеть адамантиевый ошейник на кицунэ⁈

— Рассказывай, Сатоми.

— Это произошло вскоре после того, как кицунэ Каэде провела ночь с местным змеем и заработала за это пятый хвост, — Хэби бросил быстрый взгляд на лису. — Действуя из непонятных побуждений, Каэде потребовала, чтобы Момоко пришла в комнату, приготовленную для свидания с этим змеем, и предложила ему с ней переспать. Она даже не посоветовалась с нами. И не предупредила Момоко.

— Она озвучила мой запрет! — отчаянно выкрикнула Момоко. — Прямо озвучила! И он ПРЕНЕБРЁГ мной!

Хэби произнёс несколько древних слов, которые обычно не говорят при женщинах. Вот почему девочка так просела! Вся её внутренняя магическая структура была заточена на привлекательность. Принцесса Момоко должна быть желанной — иначе она будет терять в силе. И любой резкий отказ…

— Если бы ты не начала со мной спорить! — не менее отчаянно выкрикнула Каэде. — Нельзя бежать вслед душевным привязанностям! Я привела тебе мужчину, которому твой мальчишка и в подмётки не годится! У него двенадцать боевых голов! Да если бы у меня было двенадцать хвостов, боги бы содрогнулись! У тебя был шанс взлететь на невообразимую высоту! Если бы ты хотя бы улыбнулась этому архимагу!..

Архимагу⁈ Хэби вскочил:

— Каэде, ты совсем дура?!! — от этого вопля все три женщины замолчали, как крышкой прихлопнутые. — Отказ, произнесённый архимагом — он должен был обрушить её…

— До единичных значений, — очень серьёзно сказала Сатоми, а Момоко бессильно заплакала. — То что вы видите сейчас — плоды месяца сумасшедших усилий. Хорошо, хотя бы князь Пожарский не отказался от встреч.

— А почему он мог