Повести и рассказы. - Джек Кетчам

— Я скоро приду, хорошо?

— Хорошо.

В коридоре послышались голоса. Ее и девушки за стойкой. Потом другой голос, тоже женский. Возбужденный шепот. Она снова просунула внутрь свою хорошенькую головку. Оглядела меня с ног до головы.

— Я по-прежнему голый, — сказал я.

— Дай мне минутку, ладно?

— Ладно.

Я затушил сигарету. Услышал еще голоса, потом стало тихо. Я ждал.

Она вернулась в комнату, улыбаясь, сняла ночнушку, лифчик и трусики, и все было бледным и прекрасным. Настоящая блондинка. Грудь, живот, бедра и попка упругие и сильные. Мне досталась породистая модель. Тело было кремово-белым, соски — бледно-розовыми, шевелюра — золотистой. Богиня в тускло-серой задней комнате Массажной принцессы. Невероятно.

— Ты ведь не полицейский? — спросила она.

— Черт возьми, я даже не моряк, — сказал я. — А почему ты спрашиваешь?

— О, мы всех спрашиваем. Чем ты занимаешься?

— Я — писатель.

— Ты этим зарабатываешь на жизнь?

— Нет.

— За восемьдесят долларов я отсосу тебе и ты меня отымеешь. Тебе такое понравится?

— Да, понравится. Скажи это еще раз!

— За восемьдесят долларов я отсосу тебе и ты меня отымеешь.

— У меня нет восьмидесяти. Я же тебе говорил. Я — писатель.

— А сколько есть?

— Двадцать.

— Двадцать?

— Ну, тридцать.

— Ладно, отымеешь меня за тридцать. Заплатишь мне прямо сейчас?

— Конечно.

Я протянул ей тридцать баксов.

— Ложись, — сказала она.

Она взяла бутылочку с детским маслом и плеснула себе на ладонь. Потом взялась за мой член и начала его обрабатывать. Это не заняло много времени. Тем временем я держал ее попку в одной руке и сиську в другой. Мне хотелось, чтобы этот розовый сосок был у меня во рту. Я наклонился и взял его в рот. Она сжала кулак вокруг моего члена. Если я не буду осторожен, то это будет тридцатидолларовая дрочка. Но она остановилась.

— Ты уже готов, — сказала она. — Давай трахаться. И помни: никаких поцелуев.

— Совсем никаких?

— Угу.

— Ладно.

Она отвернулась, и я не знаю, откуда он взялся, но когда она снова повернулась ко мне, в руке у нее был презерватив. Она вытащила его из упаковки, развернула, улыбнулась и надела его на мой член. Она управлялась с этой чертовой штукой гораздо лучше, чем я когда-либо. Затем она налила еще немного масла в руки и провела ими по резине.

— Встань на секунду, пожалуйста.

Я слез со стола, и она легла на спину. Она широко раздвинула ноги для меня. Некоторое время я стоял с ошеломленным и глупым видом. Я смотрел на ее пизду. Смотрел на ее губы, которые я не смел поцеловать. Я все еще не мог поверить, что эта женщина собирается трахаться со мной. Только не со мной. Это было чертовски хорошо, это был мираж, эйфория после косяка.

— Что-то не так? — спросила она.

— Ты, шутишь?

— Тогда трахни меня.

Эта невероятная женщина! Я встретил ее может, десять минут назад, одну из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел в своей жизни, а теперь я трахал ее. Как просто. Никаких ухаживаний и заигрываний, никаких выпивок или ужинов, никаких предварительных ласк. Только гонорар, а потом — кайф и экстаз.

Теперь я понял, почему ходят к шлюхам. Дама была умелой, опытной, сдержанной, теплой, дружелюбной и красивой. Если она была безличной, если я понятия не имел, кто она и откуда, то она также была в каком-то смысле совершенством, была мечтой о безрассудном трахе. Если был расчет, то и вреда особого не было.

Она начала стонать. Это было фальшиво и ненужно.

— Прекрати, — сказал я.

Она рассмеялась.

— Хорошо, — сказала она.

Она скользнула рукой между нами и положила пальцы на мой член, пока я работал над этой великолепной пиздой, и это было уже чересчур, я бы через секунду кончил.

— Не делай этого, — попросил я. — Я предпочитаю пока не кончать, хорошо?

— Кончишь, когда захочешь, — сказала она.

— Спасибо, — сказал я. — Я так и сделаю.

Я зарылся лицом между ее грудей. Я поцеловал нежную кожу ее шеи. Она поцеловала меня в ответ. Мы трахались и трахались. Наконец-то я кончил.

Я был измучен, но она могла бы продолжать, у нее было много энергии. Она оделась, а я просто лежал на спине, уставившись в зашпаклеванный потолок.

— Теперь мне сделают массаж? — спросил я.

— Нет, ты не получишь и это и массаж. Либо одно, либо другое.

— Очень жаль.

Я сел и посмотрела на себя в зеркало. Все то же самое. Вот только на моем лице застыла дурацкая ухмылка. И голова все еще гудела. Культурный шок. Она открыла дверь и остановилась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Как будто я снова потерял девственность.

— Похоже на то, — oна рассмеялась.

— Не возражаешь, если я возьму сигарету? Рядом с полотенцами на столике лежала пачка "Мальборо".

— Давай, не торопись.

Я выкурил сигарету и оделся. Потребовалось некоторое время, чтобы все осело в голове. Казался странным этот интим без узнавания или близости, это дурацкое бесстыдное погружение.

Однажды она просунула голову в дверь, чтобы посмотреть, как у меня дела. Она хотела, чтобы я поскорее свалил. Я это уловил. Ночь была напряженной. Флот ждал своей очереди. Я затушил сигарету, застегнул рубашку и без посторонней помощи добрался до двери.

Дверь открылась с другой стороны, и появилась Соня с матросом под руку, пареньком лет восемнадцати, коротко подстриженным, с бычьей шеей, бестолково улыбающимся мальчишеской смущенной улыбкой. Когда я проходил мимо, Соня поцеловала меня в щеку.

— Возвращайся скорее, — сказала она.

Я вышел оттуда. Поискал Ти Джея в вестибюле и на улице, но он все еще был внутри. Если он мог трахаться так долго, то, возможно, на самом деле мог бы и убить. Тем временем я наблюдал за шлюхами. Мимо прошел береговой патруль. Девушки и моряки заключали сделки прямо на улице, а береговой патруль просто проходил мимо.

Я был готов отправиться в бар, когда он появился, сияя.

— Эй, Струп, как все прошло?

— Очень хорошо. А как прошел твой массаж?

— Замечательно. Хотя бывало и лучше.

— Ах вот как? Это очень плохо. Она тебе дорого обошлась?

Он посмотрел на меня.

— Как и тебе, Струп. Двадцать.

— Я имею в виду внутренний массаж.

— Внутри мне это ничего не стоило. О чем ты говоришь?

— Ти Джей, ты что, не трахнул ее?

— Господи, нет.

— Она тебя не просила?

— Нет. А ты перепихнулся, Струп?

— Я на тридцать баксов беднее. И на полчаса счастливее.

— Где ты взял тридцать баксов?

— Купи мне выпить, Ти Джей, — сказал я, — и я тебе все расскажу.

— Она была хороша,