Переговоры на самом верху - Олег Игоревич Дивов

А эти двое в мгновение ока словно вывернулись наизнанку, мехом наружу, и теперь перед Валерой стояли два здоровенных, хотя и тощих, волка, светло-серый и темно-серый.

Валера еще успел подумать: интересно, откуда они такие уроды взялись все-таки, — а потом натура взяла свое. Точнее, инстинкт самосохранения.

Шаманам-якутам это проще, чем другим, у них это в крови, потому что в Якутии все живое — крепкое и основательное. Они умеют перекидываться в зверей гораздо больше человека по размерам и массе. Очень ненадолго, с огромной потерей сил, но, как говорится, если носорог подслеповат, это ваша проблема, — так что надолго и не надо.

Опаньки! А вот и я. В натуре.

Светлый волк уже прыгнул, и Валере осталось только слегка опустить голову, чтобы поймать его на рог.

Рог у Валеры был грандиозный, единственный в своем роде, точная копия экспоната «Музея Мамонта» в Якутске, где помимо мамонтов в ассортименте есть целый скелет и еще куча запчастей россыпью от шерстистого носорога. Как бедное животное вообще функционировало с таким наростом на морде, трудно сказать, но Валера и не думал с ним мучиться дольше минуты. Зато этим рогом получалось не только вспарывать, а еще бить плашмя, да и на нос тебе не запрыгнешь.

Волк страшно захрипел, из горла у него хлынула кровь, Валера резко мотнул головой, стряхивая обмякшее тело, и бросился на чернявого.

Темно-серый волк опоздал с отступлением буквально на долю секунды, еще чуть-чуть — и смог бы удрать, но когти у него скользили по гладкой поверхности седьмого неба. Он успел только развернуться, когда страшный удар нижней челюсти носорога раздробил ему крестец. Валера пробежал по мягкому, чувствуя, как под ногами хрустит и лопается — и повалился на бок.

И закрыл глаза.

Очнулся он с трудом и очень недовольный: больше всего на свете хотелось спать. А его тормошили и даже легонько хлопали по щекам.

— Ну хватит, ладно, уже встаю... — буркнул Валера.

— Это было очень самоотверженно, — сказал китаец — И очень эффективно. Только я бы вам не рекомендовал смотреть вон в ту сторону. Там некрасиво.

— И в мыслях не было, — сказал Валера.

И немедленно посмотрел в ту сторону. Абсолютно случайно. Просто не до конца очнулся еще.

Ну, тут-то он более чем очнулся. Прямо ожил. Понадобилось бешеное усилие воли, чтобы подавить рвотный позыв. Если тебя вырвет в Верхнем Мире, тогда стошнит и твое физическое тело, которое сразу выйдет из транса. Пошатываясь и зажимая рот, Валера двинулся к «дымной двери». Он плохо себе представлял, что за духи там живут, какая такая небесная канцелярия. Надо только показать им картинку. И попросить, чтобы помогли.

— А этот юноша испугался и прыгнул вниз, — донеслось из-за спины. — Надеюсь, он не сильно ушибся.

«Надеюсь, его как следует вздрючит начальство, — подумал Валера. — Он ведь не выполнил задание, не наблюдал до упора. Сами виноваты, присылают дрищей каких-то... Перед китайцем прямо неудобно...»

Один шаг до двери. Валера обернулся.

— Что там? — спросил он.

— Понятия не имею, — сказал китаец. — У каждого — свое.

— Ах, ну да, конечно. Я идиот.

— Не надо так. Вы большой молодец. Вы вели переговоры до самого конца и победили. Надеюсь, мы еще встретимся.

«Если меня там не съедят», — подумал Валера.

Он чего-то вдруг начал трусить. Наверное от усталости. Или понял, что все до этой минуты было прелюдией, а теперь настает самый ответственный момент.

Вообще вся его жизнь до этой минуты была прелюдией.

А теперь он стоит на краю плотины. И надо сделать шаг.

Валера шагнул.

***

Шаман стоял на краю плотины, вслушиваясь в кипение воды, ровный гул турбин, жужжание электричества и биение своего сердца. Ему было хорошо здесь. Спокойно. Тут замечательно думалось, даже лучше, чем в тайге. Жаль, что нельзя простоять так весь день — режимный объект. Шаман и без того злоупотреблял гостеприимством энергетиков. Пора бы и честь знать.

Да и внуки там, внизу, совсем заскучали. Хватит на сегодня.

В зеркальной стене лифта он увидел кого-то, совсем не похожего на шамана. Пожилой якут в элегантном костюме и плаще. Чиновник? Ученый? И то, и другое. Положа руку на сердце — ну какой ты шаман, Валера?

Шаман небось давно бы шагнул и взлетел.

А я хожу на плотину — зачем? Да, здесь хорошо. Но нет ни щенячьего восторга, ни ощущения чуда. Только спокойная гордость за дело рук своих. Уверенность в завтрашнем дне, как ни банально это звучит. Чувство некоего мещанского благополучия, что ли.

Я вообще какой-то скучный вернулся тогда из Верхнего Мира.

Это кем надо быть, чтобы, стоя на самой высокой плотине в России и глядя, как внизу кипит вода, чувствовать мещанское благополучие?

О, догадался, кем. Взрослым.

Точно лучше, чем мертвым...

Какую-то частицу себя я оставил на седьмом небе. Чем-то пришлось заплатить за просьбу о помощи. Если бы я еще помнил, как это было. А я не помню. Даже последний шаг стерт из памяти. Очнулся, когда Василий и Айдар несли меня через лес. Они перепугались, а я просто устал. Но в конце концов, я ведь решил вопрос? Имел право упасть замертво.

А они молодцы там, в небесной канцелярии. Именно так и надо. Чтобы никто не смог рассказать. А то мало ли чего выдумает следующий проситель, лишь бы не отдавать свое. Люди большие ловкачи. Особенно когда у них отнимают важное и нужное. Вот как у меня отняли — и я не знаю, что.

Но я помню, зачем это было.

Последний, кто помнит...

Из лифтового холла он вышел на парковку, все еще хмурый и задумчивый, но едва поднял глаза, лицо шамана расплылось в счастливой улыбке.

На краю парковки в тенечке под деревом стоял молодой белый мамонт в кожаной сбруе для перевозки седоков и вкусно хрумкал листвой, а мальчик и девочка лет десяти сосредоточенно вычесывали его огромными гребнями.

А жизнь-то в общем удалась, подумал шаман.